Он не отводил от нее внимательного взгляда, словно хотел убедиться, в своем ли она уме.

— Я не хочу, чтобы во время операции тебя ранили или, не дай Бог, убили.

— Само собой.

Горячая волна гнева захлестнула горло Лиз. Кто же были Джейн, Гамильтон, Сара и Майкл Уокеры? Если они были реальными, живыми людьми, была ли она с ними знакома? Или же Уокеры были лишь серыми тенями, затерявшимися в сумерках прошлого? И почему одно только упоминание о них вывело Гордона из себя? Что еще он не хочет позволить ей видеть… или знать?

На ужин в тот вечер подали спагетти. Кафетерий наполнили запахи орегано, тимьяна и чеснока. Лиз вдруг показалось, что она помнит, как когда-то давно она ела это блюдо очень часто вместе с пожилой седовласой женщиной, от которой пахло свежеиспеченным хлебом. Она помнила итальянскую речь, огромный буфет, весь в резных завитушках, в нем Лиз обожала прятаться, когда была маленькой. Кем была эта женщина? Соседкой? А может быть, ее бабушкой?

Ночью Элизабет занялась изучением особенностей сна Гордона, стараясь определить по его поведению степень погружения в сон. Наконец, дождавшись очередной фазы глубокого сна, она снова пробралась через лагерь и проникла в отдел личного состава. Лиз ввела в компьютер свой код, но на этот раз на экране монитора зажглись слова:

Это означало, что Гордон заблокировал допуск по ее коду.

На следующее утро небо над Скалистыми горами было идеально голубым и безоблачным. Лежа на кровати, Лиз думала о том фото, где они с Гордоном были засняты на пляже в Санта-Барбаре. В изображении было что-то странное…

— Хорошо, что ты уже проснулась. Надень-ка тренировочный костюм, и давай прокатимся.

Гордон стоял рядом, гладя на нее сверху вниз и приветливо улыбаясь.

— Зачем?

— Тебе надо пройти тест на выносливость. Я отвезу тебя к старту, ровно за двадцать миль отсюда, а вернешься ты бегом.

Одеваясь, Лиз смотрела на него с подозрением. Гордон, однако, вел себя как ни в чем не бывало, как будто не было накануне вспышки ярости, как будто он не выворачивал ей руку и не перекрывал доступ к компьютеру. Он добродушно болтал с ней о занятиях, а когда Лиз собралась, повез ее в зеленом джипе по одной из грунтовых дорог, проходивших через территорию Ранчо.

Отъехав на положенное расстояние, Гордон притормозил, и они вышли из машины. У обочины росли густые кусты дикой розы, трепетавшие под дуновением легкого ветерка. Узкая пыльная лента дороги петляла между лесистыми склонами. Солнце приятно пригревало, но Лиз знала, что через полчаса после старта оно будет жечь так, будто она сдает тест где-нибудь в пустыне Мохаве.

— А зачем понадобился этот тест на выносливость? — спросила Элизабет, разминая и растягивая мышцы перед предстоящим испытанием.

— Чтобы проверить твою физическую форму. Я буду ждать тебя на финише.

— А что потом?

— Угощу тебя пивом в офицерском клубе.

— Черт возьми, Гордон, что все это значит?

— Поговорим, когда сдашь тест, — ответил он, садясь в машину.

Лиз отметила про себя слово «когда» в его последней реплике. Это было серьезным признаком его уверенности в ней. Сама же она отнюдь не была уверена, что сможет пробежать двадцать миль, тем более в горах. До сих пор ей не приходилось преодолевать больше восьми миль в один прием.

Лиз бежала собранно, экономя силы. Гордон обогнал ее на машине, помахав рукой, и вскоре скрылся за поворотом, а она все бежала и бежала ровной трусцой. Миля за милей оставались позади, силы постепенно таяли. Временами она из-за плохо различимых в пыли камней оступалась, и от толчков у нее лязгали зубы. Наступил момент, когда Лиз поняла, что силы ее на исходе. Усталость становилась невыносимой, и она готова была остановиться. Однако гордость не позволяла ей сойти с дистанции — она знала: надо во что бы то ни стало добежать до финиша.

Одежда Лиз насквозь пропиталась потом и липла к телу, каждое движение болью отдавалось в суставах. И вдруг боль отступила — открылось второе дыхание. Легкие снова заработали исправно, мышцы наполнились силой и энергией. Она продолжала бежать, испытывая мощный прилив радости, и наконец увидела Гордона, который, как и обещал, ждал ее в машине. Лиз ощутила огромное облегчение — конец двадцатимильной дистанции был уже рядом.

Ее мышцы и воля начали расслабляться, предчувствуя близкий отдых. Однако Гордон, высунувшись из окна джипа, махнул рукой куда-то вдаль.