Мэйнард задумчиво пережевывал мясо.

— Нам всегда было трудно увязывать демократию с секретностью, которая необходима для сбора разведывательной информации. Вообще-то я в этом вопросе на стороне Джорджа Вашингтона. Он считал разведку жизненно важным делом, но только для тех случаев, когда необходимо положить конец насилию. Но, как ни крути, зарабатывание денег не связано с насилием. Оно может вызывать насилие, когда один алчный сукин сын сталкивается с другим алчным сукиным сыном или когда какой-нибудь подонок пытается нажиться, заставляя других голодать. Но сама по себе конкуренция в финансово-экономической сфере не связана с насилием. Так что, пожалуй, Лэнгли действительно ни к чему заниматься экономическим шпионажем.

Лесли отложила вилку:

— Ты серьезно? Я все-таки продолбила твою упрямую башку?

— Почти насквозь. Да, ты права. Наша политическая система — демократия — запачкана нашей экономической системой — капитализмом. Фактически мы так управляем страной, как будто капитализм является нашей политической системой. Мы готовы на все ради прибыли. Единственным реальным мерилом успеха стали деньги.

Лесли кивнула:

— Ну да, когда люди тебя спрашивают, чем ты занимаешься, на самом деле их интересует, сколько ты зарабатываешь.

— ЦРУ создавалось не для того, чтобы построить такую систему, — сказал Лукас. — Его функция состояла в том, чтобы просто вовремя предоставлять разведывательную информацию государственным деятелям, определяющим основные направления политики, тем, кто принимает решения. Только в этом. Но это очень важное дело. Наш новый директор именно в этом видит наши задачи. Она много сделала для того, чтобы провести нужные реформы и приостановить нашу деятельность на других направлениях. Но это трудно сделать. В течение пятидесяти лет ЦРУ занималось не тем, чем должно было заниматься. Если сейчас, поддавшись давлению, мы начнем шпионить за иностранными фирмами, демократия станет пустым звуком, а это значит, что мы еще больше ослабим этические устои нации.

Ее лицо расцвело сияющей улыбкой.

— Я могу тебя процитировать в своей статье?

— Да, как правительственный источник, пожелавший остаться неизвестным. — Он нахмурился. — Но скоро, очень скоро, Лес, я перестану скрывать от общественности свое имя.

— Гордон, а у меня, случайно, нет родственников в Санта-Барбаре, реальных или по легенде? — спросила Лиз. — Я имею в виду семью Уокеров — тетушку Джейн, дядю Гамильтона, двоюродного брата Майкла.

Они были одни за длинным столом в пустой комнате для занятий. Гордон сидел напротив Лиз, рядом с ним лежал его закрытый блокнот. Лиз, низко склонившись над столом, чистила свой пистолет системы «беретта».

— Фамилию Уокер мы дали тебе как прикрытие, — сказал Гордон.

— Ну да, Сара Уокер. Но вы ведь не создавали для моего прикрытия в Санта-Барбаре целую семью?

— Откуда у тебя такие сведения?

Лиз закончила смазывать «беретту».

— Может быть, есть еще что-то такое, что мне надо было бы знать о себе и о моем прикрытии?

— Откуда ты взяла всю эту чушь о семье Уокеров?

— Из досье.

— В досье ничего подобного нет.

— Я имею в виду компьютерное досье. Базу данных по личному составу здесь, на Ранчо. Я туда залезла.

— Когда?

Она посмотрела на него. Лицо Гордона мгновенно изменилось, стало жестким и побагровело.

— Какая разница?

Быстрым и точным, как у хищника, движением он схватил ее за запястье и вывернул руку назад. Такой резкий переход к физическому насилию поразил ее.

— Послушай меня, Лиз Сансборо. — Он говорил отрывисто, глядя на нее сузившимися глазами. — Я показал тебе все, что тебе надо знать. Содержание компьютерной базы данных по личному составу тебя не касается. Это совершенно секретные материалы.

Тело Лиз бурно протестовало, но сознание оставалось холодным и работало четко. Гордон угрожающе приблизился к ней:

— Ты работаешь в агентстве и выполняешь приказы. В твои обязанности входит не лезть в секретные файлы, пока не получишь к ним допуск. Ясно?

— Да, — с трудом выговорила она.

У Лиз мелькнула в памяти серия приемов, способных отключить Гордона в считанные секунды. Ее «беретта» не была заряжена, но она могла ударить его рукояткой пистолета по голове… Но почему ей в голову лезут такие мысли? Ведь так ее учили действовать против врага.

Гордон отпустил ее руку и глубоко вздохнул.

— Я не хотел сделать тебе больно, дорогая, — заговорил он другим тоном, мягко и сдержанно, снова превратившись в человека, которым Лиз восхищалась. — Работа в агентстве не игрушки, правила здесь серьезные, речь идет о жизни или смерти. Почему тебе вообще взбрело в голову заглянуть в компьютерное досье?