Он так крепко прижал меня к груди, что я на минуту перестала дышать; потом он поднял мое лицо, крепко меня поцеловал и сокрушенно произнес:

— Осмелюсь доложить: от меня, увы, жутко воняет! — Это была первая его фраза после того, как он пришел в себя от скачки и бурной встречи со мной. — Но ты должна меня простить — нам ведь довелось причаливать во время отлива, а это непросто, и потом я как бешеный гнал коня, чтобы успеть сюда к вечеру. Ты ведь знала, что я не подведу тебя, верно?

Я улыбнулась, глядя на его красивое, измученное и такое любимое лицо, и сказала:

— Конечно, знала.

В поместье у Греев была своя маленькая часовня — как раз напротив господского дома; там-то жених с невестой и обменялись брачными клятвами в присутствии многих свидетелей — тех и других родителей, а также братьев и сестер молодоженов. Особенно много оказалось Риверсов, наше семейство прямо-таки заполнило часовню. И я заметила, как леди Грей смотрит на моих детей — видно, думает, что ее сыну досталась жена из весьма плодовитого рода. После венчания мы прошли в дом, где был устроен свадебный пир с песнями и танцами, а потом мы с леди Грей приготовили для своих детей брачное ложе.

После это мы с Элизабет остались вдвоем в той комнате, которая впоследствии должна была стать ее спальней. Комната была красивая, с окнами на север — на лужайку перед домом, за которой виднелись луг и река. Сердце мое было полно нежности: моя девочка, мое первое дитя становится мужней женой и покидает дом!

— Ты что-нибудь знаешь о моем будущем, матушка? — спросила Элизабет.

Этого вопроса я больше всего и боялась.

— Тебе же известно, что я больше не занимаюсь предсказаниями, — ответила я. — Все мои не слишком удачные попытки были связаны с юностью и первым замужеством. Но я давно уже все это оставила, да в Англии и не любят таких вещей. А если у меня или у тебя порой и бывают какие-то прозрения, то это происходит без каких бы то ни было усилий с нашей стороны. Кстати, и отцу твоему это не нравится.

Она хихикнула и с упреком произнесла:

— Ой, матушка, неужели ты так унизишь себя, да еще и в день моей свадьбы!

Я не смогла сдержать улыбку, но все же уточнила:

— Что значит «так унизишь себя»? Ты это о чем?

— Так унизишь себя, чтобы лгать мне, — прошептала она. — Мне! Да еще и в день моей свадьбы! Я даже не сомневаюсь: ты заранее знала, что Джон полюбит меня, а я — его. И я по твоему совету сорвала цветок яблони и дала ему яблоко с медом. Но задолго до этого, в ту самую минуту, когда мы впервые с ним встретились, я совершенно точно поняла, что ты не зря отправила меня в дом Греев. Я в тот день стояла перед его матерью, а она сидела за столом в той комнате, где обычно принимает ренту у своих арендаторов; Джон появился в дверях у нее за спиной, и я увидела его — до этого я даже не знала, дома ли он. И в ту же секунду, стоило мне его увидеть, я догадалась, зачем ты отправила меня в Гроуби и что здесь со мною должно случиться.

— Но ты ведь обрадовалась? Так была ли я права, посылая тебя в Гроуби?

Ясные серые глаза Элизабет так и светились.

— Да, я очень обрадовалась! И сразу подумала: если он полюбит меня, я буду самой счастливой девушкой в Англии.

— Однако это было не пророчеством; я всего лишь отлично понимала, как ты прекрасна, как достойна любви. Я могла бы послать тебя в любой дом, где есть симпатичный молодой человек, и этот молодой человек непременно бы в тебя влюбился. В этом не было никакой магии, уверяю тебя. Просто девушка и юноша встретились в пору своей весны.

Ее лицо просияло.

— Ну и очень хорошо! А то я не была уверена. Это замечательно, что он действительно влюблен в меня, а не околдован с помощью магии. Но ты, конечно же, заглядывала в мое будущее? Скажи честно. Ты опускала в реку амулеты? Что ты вытащила из воды? А карты раскидывала? Ты выяснила, какова будет наша судьба? Каково будет мое будущее?

— Карты я не раскидывала.

Тут я обманула ее, свою дочурку. Обманула с самым безмятежным выражением лица, точно опытная старая ведьма, не желая открывать правду в ее первую брачную ночь. Вместо этого я намерена была преподнести ей некую в высшей степени убедительную ложь. Мне совсем не хотелось, чтобы мои предвидения омрачили ее нынешнее счастье. Я отказывалась сознаваться в том, что все-таки сумела увидеть.

— Ты ошибаешься, моя дорогая. И карт я не раскидывала, и в зеркало не смотрела, и в реку никаких амулетов не опускала. Все это совершенно не нужно. Я и без всяких магических уловок могу заверить, что ты будешь счастлива. Ведь я же сердцем чуяла, что Джон тебя полюбит. И я твердо знаю: вы будете счастливы, у вас будет несколько детей, и первый родится довольно скоро.

— Девочка или мальчик?

— Ты сама сможешь определить, — улыбнулась я. — Теперь у тебя есть свое обручальное кольцо.

— Да, и теперь я леди Грей из Гроуби, — промолвила она с тихим удовлетворением.

По спине у меня вдруг пробежал озноб, словно сзади шеи моей коснулась чья-то холодная рука. И мне стало совершенно ясно, что в этом доме моя дочь никогда не обретет никакого богатства, ничего не унаследует и вряд ли вообще будет здесь счастлива.

— Да, — отозвалась я, гоня подобные мысли, — теперь ты леди Грей из Гроуби и скоро станешь матерью чудесных детишек. — Именно это ей полагалось слышать в свою первую брачную ночь перед тем, как возлечь на супружеское ложе. — Благослови тебя Господь, родная моя, и будь счастлива.