Наверно, ему действительно нужен был огонь, а может, это был лишь повод, как тут угадаешь? Но и причины спасаться бегством или пускать в ход самый острый из ключей – только потому, что у тебя попросили прикурить, – разумеется, не было. Так что Корсо оставил ключи в покое, достал спичечный коробок и чиркнул спичкой, загородив пламя ладонью.

– Спасибо.

Шрам, разумеется, был на месте. Старый шрам – широкий, вертикальный, от виска до середины левой щеки. Корсо успел хорошо рассмотреть этот шрам, когда мужчина наклонился, чтобы прикурить. Во рту у него была сигара «Монте-Кристо». Потом Корсо – пока догорала поднятая вверх спичка – разглядел густые черные усы и темные глаза, неотрывно наблюдавшие за ним из мрака. Наконец спичка погасла, и на лицо незнакомца словно упала черная маска. Он опять превратился в тень, едва подсвеченную слабыми отблесками огоньков с приборной доски.

– Кто вы, черт возьми, такой?

Нельзя сказать, чтобы вопрос был удачно сформулирован или блистал остроумием. Да и прозвучал он слишком поздно – его заглушил шум рванувшего с места автомобиля. Два красных пятнышка удалялись вниз по шоссе, оставляя мимолетный след на темной ленте асфальта. Потом сверкнули сигнальные огни – когда машина резко затормозила на первом повороте, и исчезли окончательно, словно их здесь никогда и не было.

Охотник за книгами неподвижно стоял на обочине, пытаясь и для этой встречи отыскать подходящее место в череде событий: Мадрид, ворота у дома вдовы Тайллефер, Толедо, визит к Варо Борхе. Теперь Синтра – после того, как он, Корсо, провел вечер на вилле Виктора Фаргаша. А еще романы Дюма, издатель, повесившийся в собственном кабинете, печатник, отправленный на костер за странный трактат… И в придачу ко всему – Рошфор, который следовал за Корсо буквально как тень. Бретер, придуманный знаменитым писателем и якобы живший в XVII веке, нынче перевоплотился в шофера, который носит форменный костюм и сидит за рулем то одного, то другого роскошного автомобиля. Он попытался сбить Корсо, проник к нему в квартиру, потом – к Ла Понте. И курит сигары «Монте-Кристо». Курильщик, не имеющий при себе зажигалки…

Корсо тихо выругался. Он отдал бы инкунабулу в хорошем состоянии за возможность двинуть по роже тому, кто сочинил этот нелепый сценарий.

Вернувшись в отель, он сразу сделал несколько телефонных звонков. Первый номер был лиссабонский, его Корсо нашел в своей записной книжке. Ему повезло – Амилкар Пинту был дома, о чем Корсо узнал, поговорив с его сварливой женой. Беседа их протекала под ор включенного на полную мощь телевизора, истошные крики детишек и жаркие споры взрослых. Наконец к аппарату подошел сам Пинту. Они условились встретиться через полтора часа – как раз столько требовалось португальцу, чтобы преодолеть расстояние в пятьдесят километров, отделявшее Синтру от столицы. Затем Корсо, глянув на часы, стал набирать код международной связи – нужно было переговорить с Варо Борхой; но того дома не оказалось. Корсо оставил ему сообщение на автоответчике и набрал мадридский номер Флавио Ла Понте. Там тоже не ответили, так что Корсо спрятал сумку на шкаф и отправился перекусить.

Он толкнул дверь маленького ресторанчика и сразу увидел ту самую девушку. Никакой ошибки: очень короткие волосы, похожа на мальчика, загорелое лицо, как будто дело происходило в августе. Она читала, устроившись в кресле – в конусе света от лампы на потолке. Босые ноги девушка, скрестив, положила на сиденье поставленного напротив стула. Джинсы, белая футболка и серый шерстяной свитер, накинутый на плечи. Корсо застыл, вцепившись в дверную ручку. Мозг сверлила абсурдная мысль: случайное совпадение или встреча нарочно подстроена? Тогда тут явный перебор.

Наконец, все еще не веря собственным глазам, он приблизился к девушке. Она подняла от книги и остановила на нем зеленые глаза – их текучую и бездонную прозрачность он хорошо запомнил после разговора в поезде. Охотник за книгами растерянно молчал; у него возникло странное ощущение, будто в этих глазах можно легко утонуть.

– Вы не говорили, что собираетесь в Синтру, – выдавил он наконец.

– Вы тоже.

Слова ее сопровождались безмятежной улыбкой, в которой не было и следа смущения или удивления. Казалось, она искренне обрадовалась встрече.

– Что вы тут делаете? – спросил Корсо. Она сняла ноги со стула и жестом пригласила его сесть, но он продолжал стоять.

– Путешествую, – ответила девушка и показала книгу; это была другая книга, не та, что в поезде, «Мельмот-Скиталец» Чарльза Мэтьюрина [100] . – И читаю. И удивляюсь неожиданным встречам.

– Неожиданным, – эхом отозвался Корсо.

Для одного вечера встреч было многовато, особенно неожиданных. И он принялся отыскивать связь между ее присутствием в гостинице и появлением Рошфора на шоссе. Непременно должен существовать угол зрения, под которым все сразу встанет на свои места, но пока он такого не находил. Даже не знал, куда, собственно, следует смотреть.

– Отчего вы не садитесь?

Он сел, испытывая смутное чувство тревоги. Девушка закрыла книгу и с любопытством уставилась на него.

– Вы не похожи на туриста, – заметила она.

– А я и не турист.

– Работа?

– Да.

– Любая работа в Синтре должна быть интересной.

Только этого не хватало, подумал Корсо и поправил очки указательным пальцем… Допрашивать себя он не позволит, даже если в роли следователя выступает красивая и очень молодая девушка. Видно, тут и была зарыта собака: она слишком молода, чтобы излучать угрозу. А может, именно это и таило в себе опасность. Он взял книгу, оставленную девушкой на столе, и небрежно полистал. Современное английское издание, несколько абзацев были отчеркнуты карандашом. Он прочел один из них:

Его глаза продолжали следить за тающим светом и сгущающейся темнотой. Эта противоестественная чернота словно говорила светлому и высокому творению Господа: «Освободи мне место, хватит уж светить».

– Вам нравится читать готические романы?

– Мне нравится читать. – Она чуть наклонила голову набок, и стала хорошо видна ее обнаженная шея. – Нравится держать в руках книги. Я всегда вожу в рюкзаке несколько.

– Вы много путешествуете?

– Да. Уже много веков.

Услышав подобный ответ, Корсо скривился. Но она произнесла фразу вполне серьезно и наморщила лоб с видом маленькой девочки, рассуждающей о сложных материях.