К Василию Петровичу подошел один в штатском и представился:

– Следователь майор Леонов...

Остальные сотрудники милиции громко разговаривали между собой, курили... Странно было слышать чужие громкие голоса, такие непривычные и резкие утром в пустом заведении, в теплом и уютном холле, который так располагал к жизни, и нисколько не верилось, что смерть где-то рядом.

Ищенко первым протянул руку майору, но тот почему-то не спешил. Видно, в каждом свидетеле немолодой следователь видел подозреваемого.

"Работа такая, никому не верить, всех подозревать", - подумал управляющий и не обиделся за непожатую руку.

Василий Петрович вплотную приблизился к служителю закона и негромко произнес:

– Господин майор, прежде чем вы начнете осмотр, я хотел бы...

– Что вы хотели?
– сухо спросил Леонов.

– Я хотел бы сказать вам несколько слов...

– Позже, - еще более сухо сказал майор.
– Кто обнаружил труп? Где он?

– Уборщица обнаружила, - так же сухо, по-деловому ответил управляющий.
– Труп внизу, в туалете.

– Ведите.

Уборщица Лизавета, взглянув на Сергея Леонова и словно получив от него разрешение, в который раз затараторила, ведя работников милиции по лестнице:

– Я набирала воду, значит, только открутила кран.

Работники милиции действовали споро, без лишних движений. Они производили замеры, очерчивали мелом на стене и кафельном полу контуры полусидящего тела. Человек с фотоаппаратом непрерывно щелкал фотовспышкой, и на белых стенах появлялись черные тени людей.

Один раз фотограф был вынужден встать на колено, делая снимок лица девушки. Когда он отошел, то брезгливо вытер платком колено - близость смерти чувствовалась и в этих движениях.

Некоторые из молодых милиционеров перешептывались, глядя на высоко поднятую юбчонку, на известное место, так как ноги были широко раздвинуты.

Майор диктовал протокол. Записывал кто-то в штатском. "Тело полусидит, полулежит. Тьфу, поправь - прислонено к стене. На шее следы удушения. Левая нога развернута влево, правая - вправо..."

"Какой тупой милицейский язык?" - подумал Василий Петрович.

Диктовка протокола продолжалась:

"Одета в свитер цвета...
– майор милиции несколько секунд шевелил губами, очевидно подыскивая нужное слово для определения цвета джемпера, - рыжего цвета, - наконец произнес он, - и красную короткую юбку. Белье не снято, а...
– Леонов снова задумался, - что исключает изнасилование..."

– Ее могли.., а потом трусы надеть, - неожиданно грубо и не стесняясь предположила уборщица.

Человек в штатском, который писал протокол, хмыкнул. Майор вроде не обратил внимания на слова женщины, но задумался. Кажется, замечание показалось ему не лишенным основания.

Мысленно он учел и этот факт, однако вслух произнес:

– Внешний первичный осмотр исключает изнасилование.

Наступила пауза. Майор думал несколько минут и наконец продолжил:

– В сумочке десять купюр по двадцать евро каждая, восемьдесят российских рублей, пара презервативов, распечатанный шприц одноразового пользования. Во рту находится мертвая птица, предположительно дрозд, с золотыми кольцами на лапках...

***

Майор не скрывал, что ему противно находиться в казино. Перед прибытием машины, которая должна была увезти тело в морг, Леонов спросил у одного из молодых милиционеров:

– Ты сколько получаешь?

– Тысяч шесть, - ответил тот.
– Но не получаю с августа... Вы же знаете...

– Шесть тысяч - это чуть больше двухсот долларов, - майор показал упакованную в полиэтиленовый мешочек пачку евро.
– Вот видишь, тебе нужно целый месяц вкалывать, а у этой девочки двести евриков за вечер!

– Зачем считать чужие деньги?
– произнес управляющий казино.
– Это же казино...

– Никто не считает, - ответил майор.
– Вот ему за двести баксов надо месяц бегать за карманниками, а ей, - майор кивнул на прислоненное к батарее тело, столько же, а то и больше за вечер удалось заработать.

– Но, помилуйте, у каждого свои, так сказать, таланты...

– Знаем мы такие таланты... Ей еще учиться надо, а она сюда бедрами вилять пришла...

– Ее под конвоем никто не приводил...
– иронично заметил Василий Петрович.

Леонов промолчал. Ему был неприятен этот холеный, пахнущий одеколоном субъект. Раздражало его спокойствие, в то время как он, управляющий, скорее всего причастен к этому убийству. Майор не скрывал, что вид денег, которые он держал в руке, волнует его больше, чем вид мертвого молодого тела.

Сергей внимательно рассмотрел документы, которые нашел в сумочке, фамилия и имя ни о чем ему не говорили.

– Валентина Николаевна Огородникова, - пробормотал Леонов и недоуменно пожал плечами. Он знал нескольких проституток из этой части города, но девушка с подобными именем и фамилией не встречалась.