Человек наклонился и потрепал его по щеке.

— Ты был самым лучшим другом, которого король когда-либо имел.

Джон заморгал, не веря своим ушам.

— Хэл, это правда?

Человек снова кивнул.

Джон улыбнулся и погрузился в темноту. Его величество обнял старика, и теперь, прижавшись к этой груди, Джону уже не страшно было умирать.

На следующий день, повелев слугам проводить в последний путь сэра Джона, Ричард немедленно отправился в дорогу, взяв с собой только Перкинса. На улицах города нечем было дышать. Ричард не мог дождаться, когда вырвется из Лондона на просторы зеленых полей.

Путь домой был долгим и утомительным. Покачиваясь в седле под знойным солнцем, он гнал коня по лесам и долинам к Кадмонскому замку, чтобы поскорее обнять любимую. Сейчас она была единственным утешением, смыслом его жизни. Все прежние ценности были уничтожены. Недавний разговор с дядей короля только подтвердил это. Идти войной на Киркингама сейчас, когда король уже пошел на Францию, было безумием. К нему отнесутся не лучше, чем к ассасину из Персии.

На следующий день на горизонте появился Кадмонский замок. Ричард придержал коня; он с любовью разглядывал каждый листик на деревьях, каждый изгиб на дороге. Перкинс, покачиваясь в седле рядом, тоже радовался, что вернулся домой.

— Хоть и жалко сэра Джона, но ему повезло, — сказал Ричард взъерошенному юнцу. — Знаешь, Перкинс, он умер счастливым.

— Да, милорд, ему не придется увидеть той резни, которая скоро будет во Франции.

Ричард откинул голову назад и закрыл глаза, подставляя лицо лучам яркого солнца. Свежий ветер трепал волосы. Графу хотелось забыть печальную картину кончины его старого друга. Ричард чувствовал себя опустошенным, полумертвым, ему хотелось, чтобы природа вдохнула в него радость жизни.

— Наша бренное тело тленно, Перкинс, и душа покидает его. А жизнь на земле идет своим чередом, и никто из людей не задумывается, что смерть может прийти внезапно, не спросив, ждал ли ты ее, готов ли ты к ней. А затем ты останешься наедине с самим собой в кромешной ночи. Как старик не хотел умирать… — тихо добавил Ричард, когда они остановились у ручья, чтобы напоить коней. — Хоть он был хвастуном и пьяницей, мог стащить, что плохо лежит, я все равно любил его.

— Я знаю, милорд. Это большая потеря для всех нас.

Ричард кивнул. Теперь в его жизни осталась одна Тэсс, и все, чего граф желал, это скорее обнять ее. Вспомнив ее горячие поцелуи, Ричард вдруг пожалел о годах, проведенных с женщинами, которых он вовсе не любил.

— Знаешь, Перкинс, — сказал Ричард, натягивая поводья и выводя коней обратно на дорогу. — Когда я был молод, то думал, что жизнь будет вечной. Я менял одну женщину за другой. Сейчас даже не помню их имен, забыл им счет. Как все это глупо…

Перкинс ничего не ответил, только покраснел.

Надо спешить к Тэсс, — подумал Ричард.

— Догоняй! — крикнул он Перкинсу и пустился галопом.

Ричарду надо было срочно заняться любовью с Тэсс. Даже не ради удовольствия, а чтобы она почувствовала, как он любит ее. Она должна это понять, пока не постучалась смерть, смеющаяся над человеческим тщеславием. Ведь только тщеславный человек не задумывается о скоротечности жизни. И когда темнота окутает меня, я, зная, что по-настоящему любил и не развеял семени своего по ветру, смогу спокойно умереть, — думал Ричард.

Затем, хлестнув коня плеткой, Ричард отбросил мрачные мысли, решив всем смертям назло веселиться и радоваться жизни.

— Милорд, не так быстро, подождите, — кричал сзади Перкинс. Но граф уже въезжал на подъемный мост, он был дома.

Вдруг Ричард резко остановил коня. Разгоряченный зверь встал на дыбы.

— Перкинс, ступай к леди Тэсс и скажи, что я уже прибыл. Я только сделаю одно дело и сразу буду у нее.

— Хорошо, милорд.

Ричард помчался в вересковую пустошь, где они с Тэсс так недавно кружились в танце. Длинная дорога измотала графа, и он с трудом слез с седла. Но стоило ему только ступить на ковер буйно цветущего вереска, как силы вновь вернулись и сердце наполнилось надеждой. Ричарду еще с большей силой захотелось увидеть жену.

Он наклонился и мозолистыми, огрубевшими руками сорвал несколько упругих стебельков. Глядя на хрупкие розовые цветы, Ричард почувствовал, что, несмотря на всю трагичность, жизнь все же остается прекрасной, только хватило бы ума понять это. Он понимал это, Джон понимал, и Тэсс — тоже.

— Господи, — вскрикнул Ричард, чувствуя прилив благодарности. — Спасибо Тебе за эту жизнь!

Охваченный этими высокими чувствами, Ричард разрыдался. Это были слезы радости и печали. Выплакавшись наедине с природой, он молча забрался в седло.