— Спасибо тебе, Бартоломью, — сказала Тэсс, пожав раненому руку.

Она почувствовала, что ей надо скорее бежать туда, на поле битвы, чтобы быть рядом с мужем. «Если Ричард борется со злом, исходящим от церкви, то это прямо касается и меня, — думала Тэсс, — теперь наши судьбы связаны воедино».

Тэсс похолодела от душераздирающего вопля раненого, которому горячим маслом обрабатывали рану. Она передала Бартоломью лекарю. Поток изувеченных воинов не прекращался. Легко раненные рассказывали, как обстояли дела на поле боя. Годфри с Тэсс поняли, что битва за Мэрли-Вэйл затянется надолго. Тэсс решила отправиться с лекарем к Ястребиному холму, в лагерь Ричарда, чтобы помощь была ближе. Она знала, что Ричард, боясь за ее жизнь, потребует, чтобы она возвратилась в замок. Но ее сердце рвалось к любимому, Тэсс была готова идти за Ричардом хоть на край света.

День близился к концу. Ричард шел к своей палатке мимо усталых, измученных воинов Повсюду горели костры, от них летели искры, поднимаясь к черному небу, на котором зажглись звезды. Пахло элем и жареной говядиной. Воины Ричарда сидели возле огня и неторопливо обсуждали события минувшего дня. Им надо было собраться с мужеством и с силами для предстоящего на следующий день сражения. Первоначально планировалось захватить замок епископа врасплох, но на деле вышло иначе, война затягивалась на неопределенное время.

Бродячий музыкант бренчал на лютне и негромко воспевал великие победы короля Артура. Как бы подпевая ему, ветер шелестел в листве деревьев. Тронутый песней, Ричард хотел подбодрить свое войско, но не нашел нужных слов. В воздухе все еще стоял удушающий запах пороха, на небе появилась луна, холодный серебристый свет которой показался Ричарду еще одним знамением. «Что все это значит?» — думал он, медленно идя к своей палатке. В усталом теле ныла каждая мышца. Граф молился, чтобы знамение не оказалось дурным.

Войдя в палатку, Ричард, к своему удивлению, в тусклом свете единственной свечи увидел спящего человека. Наверное, измученный паж свалился, не чуя под собой ног. На мальчике были бриджи и плащ с капюшоном, в одной руке он сжимал ружье, другой придерживал Барона Филмора. «Откуда здесь Барон Филмор?» — насторожился Ричард.

Приветствуя его, обезьянка оскалила зубы и заверещала.

— Ну здравствуй… здравствуй, Барон.

Обезьянка по руке взобралась Ричарду на плечо. Обхватив его за шею маленькими волосатыми лапками с черными пальцами, она стала что-то лопотать графу прямо в ухо. Впервые за этот день Ричард громко рассмеялся.

Спящий человек зашевелился, капюшон упал, и каскад каштановых волос рассыпался по плечам.

— Тэсс! Боже праведный, глазам своим не верю! Вот это сюрприз! Но вообще-то я допускал, что ты можешь прийти.

Любовь с новой силой вспыхнула в груди графа, тотчас забывшего про усталость. Бросив обезьянку, он крепко прижал жену к груди.

— Тебя нельзя здесь оставаться. Ты же все понимаешь. Немедленно уходи.

— Никуда я не пойду, — заявила Тэсс, переводя взгляд с мужа на ружье.

— Я подумала, оно может тебе пригодиться. Ты подарил мне его, и я могу распоряжаться им по своему усмотрению, правда? Если понадобится, я буду стрелять. — Тэсс сморщила хорошенький носик. — Даже и не пытайся переубедить меня.

— Хорошо, не буду, — уступил Ричард, целуя ее. Но стоило ему только закрыть глаза, как перед глазами встали жуткие образы убитых. Посмотрев Тэсс в глаза, он со стоном крепко прижал ее к груди, как бы защищая от самой смерти. Ричард был готов уничтожить любого, кто посмеет поднять на нее руку. — О Тэсс, как ужасна вся эта бойня…

В те времена редко случалось, чтобы рыцари выходили на битву на открытой местности. Конфликты разрешались осадой замка или города, стены которых таранили или взрывали. Иногда просто ждали, когда у жителей осажденного города закончится пища и вода. Последняя подобная битва состоялась под Уэлшэм много лет тому назад.

— Тэсс, какие у нас потери, сколько раненых в замке?

— Двое скончались в замке, одного уже привезли мертвым. Пятеро должны поправиться.

— И еще пятеро погибли на поле битвы. Мой паж попал под копыта лошади и скончался на месте. Перкинс не может себе простить, что не углядел за ним, — печально вздохнул Ричард. — Я потерял пятерых, но у Киркингама, думаю, потери больше. Я надеялся на скорую победу… О Тэсс, вправе ли я жертвовать жизнью своих воинов из-за клочка земли?

— И ты еще спрашиваешь? — возмутилась Тэсс. — Что же тогда говорить о грядущем нападении Генриха на Францию, куда ты собираешься отправить свое войско?

Ричард качал головой.

— Я до сих пор не могу забыть предсмертных слов сэра Джона. Будет ли мне прощение от Всевышнего за пролитую на Мэрли-Вэйл кровь? Будет ли моя победа утешением матерям, сестрам, женам погибших?

Тэсс схватила его за руки.

— Слушай меня, Ричард Эвери. Борьба с жадным епископом — дело правое. Вспомни, сколько грязных дел совершили священники, прикрываясь именем Бога! Неужели ты уступишь Киркингаму землю, за которую проливали кровь твои предки? Ричард, впервые после смерти моего отца у меня появилась цель — уничтожить хотя бы одного, причастного к казни графа Хаддингтона! — Ричард слушал, не перебивая, и в душе был согласен с нею. — Прочь все сомнения, иди без оглядки к своей цели! Я буду рядом с тобой и, если потребуется, погибну вместе с тобой в этой борьбе. Наши отцы гордились бы тобой. Ты сражаешься за то, что они сложили головы. — Глядя ему в глаза, Тэсс прикоснулась к его колючей щеке. — Ричард, в твоих глазах я вижу жгучую ненависть к врагу. Все мы когда-нибудь умрем. Вопрос в другом: умрем ли мы в борьбе за справедливость или будем трусливо выполнять волю врагов наших отцов?