От страшного предположения, что они убивают младенцев, я едва не вскрикнула.

– Если возникала необходимость, мы просто подбрасывали их в больницы или детские приюты. Их судьба – не наша забота.

– А почему трилле так не делают? – спросила я. Мне показалось это вполне разумным решением – ведь и легче, и дешевле.

– Сначала трилле использовали манксов как рабов. А теперь просто следуют древней традиции. – Орен неодобрительно покачал головой. – Мы же давным-давно не практикуем подмены.

– Почему? – Впервые я была готова поддержать короля.

– Подменыш может пострадать физически, может потеряться, да, в конце концов, может просто не захотеть возвращаться к нам, – ответил Орен. – Мы потеряем ребенка, и наш род лишится еще одного наследника. Мы гораздо могущественнее людей и все, что нам нужно, можем просто взять. Зачем рисковать, вверяя потомство в неуклюжие людские руки?

В его словах был свой резон, но не скажу, что его позиция вдохновляла меня больше, чем точка зрения Элоры. Та действовала обманом, а Орен проповедовал откровенный грабеж.

– Элора боится перемен, – каждый раз, заговаривая об Элоре, король темнел лицом, – она так одержима идеей разделения троллей и людей, что крепко-накрепко связывает их жизни и не видит в этом никакого противоречия. Для нее люди – всего лишь заботливые няньки.

Ага, заботливые няньки. Такие заботливые, что с ножом кидаются, как моя приемная мать. А с другой стороны, у меня есть Мэтт, и более любящей и заботливой няньки вообразить невозможно.

– Потому наш брак и был обречен, – продолжал Орен. – Я хотел вырастить тебя сам, а она отдала тебя людям. Ты была нужна мне.

Я смутно чувствовала в его словах некий изъян, понимала, что логика прихрамывает, но в чем именно король не прав или лжет мне, осознать не могла. А что самое поразительное, при всей его неубедительности, Орену все-таки удалось меня растрогать. Первый раз в жизни хоть один из моих родителей, приемных и настоящих, сказал, что я ему нужна.

– А у меня… – я заговорила, чтобы скрыть нахлынувшие чувства, – а у меня есть братья или сестры?

Орен и Сара переглянулись, затем Сара уставилась на свои ладони, покорно сложенные на коленях. Она была почти полной противоположностью Элоры. Да, у обеих длинные черные волосы, огромные темные глаза, но больше ничего общего. Сара мало говорила, но от нее исходили тепло, покой и кротость – качества, Элоре совершенно чуждые.

– Нет. У меня больше нет детей. И у Сары детей тоже нет, – ответил Орен.

От этих слов Сара поникла еще сильнее. У меня появилось ощущение, что бездетной она была вовсе не по собственной воле.

– Жаль.

– Она бесплодна, – сказал Орен прямо, и Сара вздрогнула.

– О… Мне очень жаль. Уверена, что в этом нет ее вины, – пробормотала я.

– Нет, ее вины нет. Это проклятье.

– Что? – растерялась я.

Хватит с меня сверхъестественных штучек. Троллей и магических сил вполне достаточно, проклятие бесплодием – это перебор.

– Согласно древней легенде, витра подменили ребенка ведьмы и она прокляла наш род. – Король скептически покачал головой, будто и сам сомневался в правдивости этой истории, что меня слегка приободрило. – Я не очень верю в сказки про ведьм, думаю, что всему виной наша собственная природа. Это обратная сторона наших способностей.

– Что вы имеете в виду?

– Мы все тролли. Витра, трилле, ты, я, Сара – все мы тролли. – Орен обвел вокруг рукой. – Но есть и другие, ты их видела…

– Это вы про карликов?

– Они тоже витра, как ты и я. Но они аномальные – отклонение, которое, судя по всему, поразило исключительно нашу общину.

– А откуда они взялись?

– От нас, – ответил король так, словно это разом все объясняло. – Наш род выкашивает бесплодие, дети рождаются очень редко. Но даже из того малого числа новорожденных больше половины – гоблины, карлики.

– Неужели… Неужели у таких витра, как вы и Сара, рождаются гоблины? Такие, как Ладлаф? – Я невольно поморщилась.

– Именно так, увы.

– Ужас какой!

Орен кивнул, лицо его было угрюмо.

– Это не чары злой старухи, а проклятие нашей долговечности, однако результат все равно печален. Но ты совсем иная, настоящая красавица, даже лучше, чем все мы воображали.

– Ты себе не представляешь, как мы рады видеть тебя здесь, – вставила Сара.

И тут меня озарило: я их единственный шанс, у них не было выбора. Вот почему они так настойчиво, так отчаянно меня преследовали.

– Вы женились на Элоре вовсе не для того, чтобы объединить ваши королевства, – сказала я, глядя на Орена. – Вы это сделали потому, что у вас не может быть детей с соплеменницей. Вам нужен наследник.