– Ну… скажем, мне всегда нравилась Этта Джеймс [1] .

– Да ну?!

– Ну почему, почему у тебя всегда такая бурная реакция на мои музыкальные пристрастия? В прошлый раз вы с Дунканом чуть не умерли от новости, что я слушаю «Битлз», теперь вот удивляешься Этте Джеймс.

– Наверное, потому, что я никогда не видела, как ты слушаешь музыку… Не знаю, как это объяснить. – Венди тряхнула головой, и локоны затанцевали на ее плечах.

– Вообще-то я очень люблю музыку. Она прочищает мозги.

– Ах, ну да, я как-то не подумала.

Венди пристально посмотрела на жениха.

– Что-то не так?

– Все так странно. – Венди замолчала, но Туве терпеливо ждал. – Я почти ничего о тебе не знаю, но мы собираемся прожить вместе целую жизнь.

– В таком случае времени для того, чтобы узнать друг друга как следует, у нас с тобой предостаточно, – попытался отшутиться Туве.

К их радости, вальс наконец-то закончился и они вернулись на свои места, где их поджидало испытание посуровее танца. Настало время поздравлений, и к столу потянулась нескончаемая вереница гостей. Под благовидным предлогом пожеланий счастья в семейной жизни чуть ли не каждый второй норовил ввернуть какую-нибудь личную просьбу или жалобу.

Настоящим чемпионом по многословию оказался канцлер. Он будто приклеился к месту и, не замечая толпы, дышавшей ему в затылок, говорил без остановки. Больше всех пострадала от его внимания Венди – поросячьи глазки канцлера прошивали ее вдоль, поперек, насквозь и по поверхности. Туве с трудом выносил старого извращенца и с ужасом ждал, что тот сморозит какую-нибудь пошлость. К счастью, маркис был слишком озабочен государственными делами и на этот раз обошелся без сальностей.

– Простите за беспокойство, – робко обратился к Туве маркис, подошедший с другой стороны. – Я будто бы действую в обход, но в аудиенции с ее высочеством у меня нет особой надобности. То есть я хочу сказать, что я бы с радостью, но она занята, а вы вроде бы свободны…

– Все в порядке, говорите. – Туве с готовностью повернулся к собеседнику.

Бейн отвечал за расселение подменышей, и Туве не раз с ним сталкивался мимоходом, но повода для разговоров у них никогда не возникало.

Пронзительно-голубые глаза маркиса Бейна переливались от густой сини до нежной бирюзы, этим он разительно отличался от кареглазых соплеменников. Кроме Бейна Туве знал только одного трилле с голубыми глазами. Скорее всего, в предках у Бейна затесались тролли из племени скояр, известные своей привязанностью к воде. Впрочем, это мать Туве была помешана на родословных, а ему самому никогда не было дела до генеалогических сплетен.

– Я хотел пожелать вам удачи.

– Что ж, спасибо. – Туве вежливо улыбнулся.

– Должен сказать, я немного удивился, узнав, что ее высочество остановила свой выбор на вас… – Бейн заметно смутился. – Нет, нет, вы прекрасная пара, но вы… Я только…

Туве наклонился к собеседнику и тихо сказал:

– Уверяю, я и сам поражен до глубины души тем, что женюсь на принцессе.

Бейн был ненамного старше Туве. Изящного, даже хрупкого сложения, он чем-то напоминал Джонни Деппа в юности, а его аквамариновые глаза притягивали почти с магнетической силой. Бейн посмотрел на Туве пристально и задержал взгляд немного дольше, чем дозволяет вежливость.

– Что ж, теперь, когда вы будете жить во дворце, полагаю, мы будем видеться чаще.

– Это замечательно, – ответил Туве и смешался. – Э-э… до встречи.

Бейн учтиво кивнул и отошел. Туве проводил его долгим взглядом, повернулся и заметил, что канцлер все еще истязает Венди нескончаемой тирадой.

– Ваше время истекло, закругляйтесь.

Канцлер поперхнулся и застыл на полуслове.

– Прошу прощения? – Пуговичные глазки вельможи сделали отчаянную попытку увеличиться в размере.

Аврора закашлялась, намекая сыну на излишнюю грубость, но Туве проигнорировал ее сигналы.

– Вы меня прекрасно поняли. Вам пора.

Канцлер что-то возмущенно пропыхтел и двинулся прочь. Венди едва успела благодарно улыбнуться Туве и прошептать одними губами «спасибо», как на месте канцлера возникла новая поздравительница. Однако женщина быстро пожелала всяческих благ, и эта перемена в темпе поздравлений так обрадовала Туве, что он решил сказать ответное слово, да чуть не оконфузился – память снова подвела его. На его счастье, Венди очень ловко и вовремя ввернула имя марксины.

Казалось, что череде чествующих не будет конца. Туве понял, что упорно выискивает в толпе ярко-голубые глаза, и это осознание, как ни странно, укрепило его уверенность в том, что брак с Венди – единственно правильное решение. Совесть снова кольнула Туве за то, что он, втягивая Венди в авантюру, поступает как конченый эгоист, но ведь только власть способна изменить устои и подарить каждому трилле свободу следовать зову сердца в выборе любимых. Он должен стать королем.