— Это что — всё?! — возмутилась Катя. — А ещё где? Мы что, все из одного стакана пить будем?

— А я думал, мы по очереди пить будем, — начал оправдываться я, — да и не было у нас больше стаканов.

— Ладно, разберёмся, — подытожил Султан и налил шампанское. — На, пей первым, — пододвинув стакан ко мне, сказал он, — всё-таки, ты сегодня именинник.

Я взял стакан в руки и под испепеляющим взглядом Булгаковой выпил его содержимое. Затем она выхватила у меня стакан и с готовностью подставила его под новую льющуюся из бутылки струю. Потом настала очередь Султана. И вот уже обстановка изрядно разрядилась, языки развязались, и настроение было просто отличным.

По набережной гуляла группа вьетнамцев с фотоаппаратами. Посмотрев на них, Султан вдруг вспомнил, что у него с собой «случайно» есть фотоаппарат.

— Нам обязательно нужно сняться втроём, — вдруг ни с того, ни с сего решила Катя. — Надо кого-нибудь попросить.

Отбросив бутылку куда-то в сторону, я заорал на весь залив:

— А пусть вьетнамцы нас снимут!!!

После долгого недоуменного молчания Султан посмотрел на группу вьетнамцев, потом на меня и сказал:

— Да ты чё? Они же старые. Или у тебя мания на пожилых женщин? И где ты им будешь отдаваться, прямо здесь?

— Ну, да, а где же ещё! — ехидно ответил я. — Дурилка картонная! Я хотел, чтобы они нас сфотографировали!

— Нет, нет, — запротестовала Катя, их слишком много. Лучше поищем какого-то одинокого прохожего.

Мы встали и пошли к заливу. На вечернем небе красовался ярко-красный закат. Красотища, аж дух захватывало!

По набережной гуляла парочка. Именно их мы выбрали в качестве наших жертв.

Нам повезло — мужик занимался фотографиями. Пока его баба стояла в стороне, он объяснил нам, что для съемок на закате обязательно нужно включать вспышку. Мы встали около живописно разбросанных окурков и приняли позу. Ну, а потом мы принялись фотографироваться сами.

Несколько дней спустя, проявив эту плёнку и напечатав с неё фотографии, я буду просто поражён великолепием, красотой и величием пейзажа. Эти фотографии станут одними из самых красивых в моей коллекции…

Солнце уже почти закатилось за горизонт, а мы всё продолжали гулять по набережной Финского залива.

— А знаешь, Катя, — сказал вдруг Султан, — ведь нам осталось здесь жить всего полгода, но ты будешь приезжать сюда на сессии и дальше. Пообещай нам, что ровно через год, 5 июня ты приедешь сюда, найдёшь наше дерево, сядешь под него и выпьешь бутылочку шампанского в память о нас и о сегодняшнем дне.

Я стоял, и мне нечего было сказать. Такого я не ожидал. В этот свой день рождения я убедился, что у меня есть настоящие, прекрасные друзья. Ни с чём не сравнимое чувство вдруг охватило меня. Ещё ни один мой день рождения не был столь красивым, столь прекрасным и столь романтичным. Неотвратимое ощущение того, что сегодня именно МОЙ ДЕНЬ заполнило всё моё естество. Да, это был МОЙ ДЕНЬ, но сегодня я готов был разделить его со всем миром! И поделиться со всеми своим счастьем — когда у тебя есть бутылочка шампанского, когда тебя окружают друзья и этот прекрасный закат!

— Я обещаю! — ответила Катя…

На следующий день я пошёл вместе с остальными на практику. Балтийский завод находился у чёрта на куличиках, и когда мы добрались до него, там нас уже ждал Гармашёв. Весь исходя от нетерпения и перебирая ногами, тот еле-еле дождался последних и, размахивая руками, лошадиными прыжками ломанулся через проходную. Нам не оставалось ничего другого, как побежать за ним следом.

Уже на территории завода, выстроив нас в ряд перед каким-то цехом, Гарма замогильным голосом прочитал нам индивидуальные задания.

Всем досталось по определённому участку цеха, который надо было тщательно изучить, пощупать, понюхать предназначавшийся станок, за бутылкой беленькой разговорить рабочих, узнать их личные проблемы и взгляды на жизнь и между делом выяснить принципы работы этого самого станка. Всё это тщательно необходимо было пережевать, выплюнуть на бумагу и представить оный отчет самому Гарме и некто Роганову, который вёл у конструкторов, на рассмотрение.

По странному стечению обстоятельств мне досталась тема «Транспортное оборудование цеха», чему я был несказанно рад. Действительно, мне необходимо было только дать перечень всяких там кранов, рольгангов и прочей хренотени и написать, что они перетаскивают. Короче, работёнка была плёвая.

Настроение мне испортил Паша. Увидав моё засветившееся от счастья лицо, он подбежал ко мне и шепнул на ухо зловещим голосом:

— А чего ты радуешься? Тебе придётся с крановщицами болтать. А для этого на кран нужно будет залезть, и обязательно на каждый! Внизу крановщицы не даются!