— А дальше? — опять спросил я и захлебнулся в собственном кашле.

— Ничего, ничего, — поучительно сказала Галя, — в первый раз так всегда бывает. Попробуй ещё раз.

Я снова затянулся. На этот раз Катя и Галя с неподдельным усердием наблюдали за мной.

— Так, так, — живо подхватила Катя, — а теперь глотай дым, глотай в себя.

Я попытался сделать так, как она сказала, и снова закашлял. Обождав мой кашлевой приступ, девчонки вцепились в меня снова.

— На вот, попробуй ещё, — предложила Галя, — только сначала посмотри, как это делается.

Она грациозно взяла сигарету, вдохнула и через некоторое время выпустила изо рта сизый дым.

— Видал? Теперь на, сам попробуй…

Вдоволь накашлявшись, я вернулся к своим гостям. На этот раз всё обошлось благополучно — в смысле пьяных дебошей, главным образом из-за ограниченного количества спиртного. Наконец-то, этот день рождения хоть немного удовлетворил Пашины требования.

Была уже глубокая ночь, гости стали расходиться — завтра ведь нужно было идти на практику. Но мне хотелось чего-то ещё. Хотелось как-то по-другому закончить этот вечер. На моё счастье также думала и Катя. Долго не гадая, мы позвали с собой Галю, Султана, Владика, и пошли гулять в ночь.

Однажды, мы так уже делали, только тогда я был с Катей, Султаном и Рудиком. Это было в феврале на день рождения Султана. Мы пошли поздно вечером гулять по проспекту Стачек в сторону Кировского завода и дошли до площади или бульвара, посреди которой стоял здоровенный памятник какому-то мужику (а точнее некто Газа) в пилотке. Прямо здесь на снегу мы распили из горла целую бутылку шампанского. Учитывая некоторое количество спиртного, выпитого ещё до этого, мы были здорово навеселе. И тут произошло нечто неожиданное. Когда бутылка опустошилась, Рудик — наш тихоня Рудик — схватил её твёрдой рукой, издал какой-то своеобразный боевой клич и побежал с бутылкой к памятнику. Затем, резко замахнувшись, запустил ничего ему не сделавшей бутылкой в бедного Газа, после чего зигзагами вприпрыжку вернулся к нам обратно. До нас долетели звуки разбившегося стекла.

Долго стоять с раскрытыми ртами мы не могли, потому что туда залетал холодный воздух.

— Экий наш Рудик — горячий эстонский парень! — вырвалось у ошеломлённого Султана.

Действительно, все были просто поражены. Вскоре коллективное ошеломление перешло в пьяный несмолкающий хохот.

Мы побежали вокруг памятника, обнаружили среди снега накатанную горку, плюхнулись на задницы и стали съезжать с неё вагончиками. Затем, также хохоча и визжа как свиньи, мы забирались на горку снова, и всё повторялось заново. Так было несчётное количество раз.

Никого вокруг не было, город уже спал, и только толпа из трёх-четырёх собак, бросив заниматься своими играми, удивлённо таращилась на нас…

— А здорово, всё-таки, тогда было, — вспоминали мы сейчас, — а главное весело!

Мы гуляли по летнему ночному Питеру, топтали газоны, болтали, пока, наконец, я не обнаружил, что оказался вдруг один. Я осмотрелся вокруг в поисках своих попутчиков и заметил за кустами сирени какое-то шевеление. Хмель ещё не улетучился из моей башки, и я в пьяном предвкушении собрался напугать тех, кто прятался за этими кустами. В том, что там мои пропавшие однокурсники, я нисколько не сомневался.

На дворе стояли белые ночи, хотя светло, всё-таки, не было. Из-за кустов вышли двое.

— Ага, — подумал я, — а вот и наши Катя с Султаном. Куда же запропастились Галя с Владиком?

Катька с Султаном шли молча обнявшись и, казалось, совсем меня не замечали. Рядом с ними спокойненько бежала огромаднейшая собачина — сенбернар. Это обстоятельство меня несколько удивило, но одновременно и рассмешило.

— Эй, вы, — вызывающе крикнул я парочке, — а чё это вы собаку с собой привели? Ха-ха!

Парочка вздрогнула, как-то странно на меня посмотрела и поспешно стала удаляться от меня в противоположную сторону. Собака, не отставая, трусила за ними.

— Эй, вы куда? — заорал я им вслед и снова засмеялся. — Ха-ха, а собака-то за вами идёт…

И тут я вдруг резко осекся. Из-за других кустов сирени навстречу мне шли Галя, Владик и… Катя с Султаном.

— Ой, — только и смог сказать я.

— Портнов, ты чего тут разорался? — спросила меня Катя, подойдя ко мне.

— Я?.. Да я так… А собака где?

— Какая собака?!

— Сенбернар!

— С тобой всё нормально? — Булгакова пощупала мне лоб.

Я обернулся. Далеко на горизонте почти бежала увиденная мной ранее парочка, подозрительно часто оглядываясь назад, а собака, наконец-то, стала немного потявкивать в нашу сторону.

— Ну, всё, у меня крыша поехала, — растеряно произнёс я и вдруг захохотал. — Ха-ха, тут такое было! Вон, тех двоих я за вас принял. И удивился, почему это вы с собакой. Какая-то влюблённая парочка собачку выгуливала, а увидав меня, убежали от пьяного от греха подальше. А собака их — трусиха, даже не тявкнула.