Тут послышались возгласы негодования и возмущения. Только потому, что все, действительно, устали, в Гармашёва ничего не полетело.

— Да-да, прямо завтра, — невозмутимо продолжал он, — сегодня вы пока обживайтесь, ну, а завтра Игорь покажет вам дорогу, а после института вам надо будет подойти к комендантше Наталье Андреевне с фотографиями 3х4 и оформиться. Не забудьте свои паспорта…

Он ещё чего-то долго гнул, но я уже его не слушал. В углу комнаты валялось то, что привлекло моё внимание и заставило начисто забыть о Гармашёве, обо всех и что полностью захватило меня.

В углу валялся ВЕНИК!!! Самый обычный веник, уже многое повидавший на своём веку, но для меня он сейчас представлял предмет первой необходимости. Вот оно то, чем я смогу убрать нашу комнату, в которой грязи было столько, что на полу ясно виднелись следы каждого, кто сюда заходил.

— Надо его выцепить первым, пока никто не обратил на него внимания, — думал я про себя.

— Веник, веник, веник, веник, — повторял я как в бреду и ни на минуту не спускал с него глаз.

Тут кто-то пошевелился на кровати, на спинке которой я сидел, и чуть не свалил меня. Это вывело меня из транса. Я обратил внимание, что Гармашёв заканчивает своё выступление, и народ собирается расходиться. Воспользовавшись всеобщей суматохой, я медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, подошёл к углу, мертвой хваткой захватил драгоценный веник, прижал его к животу и, нисколько не заботясь о том, что у всех в комнатах чистота аналогична нашей, без всяких угрызений совести вышел из 211-ой, стараясь держаться ко всем жопой.

Пробежав по коридору, я юркнул в 214-ую и только там смог вздохнуть свободно.

— А я веник украл! — радостно заявил я Владику и Рудику, которые только что вошли.

Те, судя по их вялым лицам, явно не оценили находку. Я же, поделившись с ними своим опытом начинающего клептомана, с каким-то диким рвением начал подметать пол.

Решено было вскипятить чай с помощью кипятильника и доесть запасы еды с поезда. Кроме того, ещё днём мы с дядькой нашли поблизости магазин, и он купил мне хлеба и масла.

— А это чего? Совсем не отдирается.

Мы все трое собрались кучей и дружно уставились в одну точку на полу, где виднелись какие-то пупырышки.

— Я их скоблю-скоблю, а они не отдираются, — жаловался я, — что это такое по-вашему?

— По-моему это — кошачье говно, — со знанием дела сказал Владик.

— Ага, это чего же кошке надо было съесть, чтобы говно так насмерть застыло? — возразил я.

— А может оно здесь очень давно, — предположил Рудик.

— «Говно — давно», прямо стихи получаются!

После небольшого спора я, всё-таки, согласился с тем, что это был стул кошки, которая, наверное, сразу же умерла после того, как выдавила из себя это произведение искусства. Хотя нет, не сразу. Она ведь выползла из комнаты и подохла где-нибудь на лестнице, так как никакого трупа в комнате не оказалось.

Комнату я подмел, но соскребывать говно отказался, решив оставить это на завтра в качестве развлечения. А пока неплохо бы и поужинать.

Чай уже вскипел, и, разложив вокруг себя всевозможной еды, мы принялись есть и пересказывать друг другу подробности последних дней.

Мы уже почти поели, как к нам кто-то постучался. Это была Катя.

— Ну, как тут вы устроились? — весело прощебетала она. За ней показались Лариса и Галя.

— Вот, пришли посмотреть как тут и чего.

— А никак, тесновато, — сказал я.

— Да нормально всё, жить можно.

— Ну-ну, поживем — увидим.

В этот же день мы получили постельное бельё. И после того, как мы более-менее разобрались с чемоданами, сразу же стали расстилать постель. После этого комната приобрела даже какой-то жилой вид. По крайней мере, не было видно этих голых пружинных кроватей.

— А что, — подумал я, — действительно, ничего, жить можно. Может быть, со временем даже привыкнем.

Итак, устроившись в какой-то мере, я пошёл посмотреть, как там дела у других.

У девчонок было «немного» холодновато, так как в одном месте был выбит небольшой кусок стекла в окне. Интересно, что, когда мы проверяли комнату, все стёкла были целыми. Чтобы хоть как-то удержать тепло, они с чьей-то помощью натянули на окно одеяло. У нас многие привезли одеяла с собой, так что казённого было не жалко.