Но стоять и дальше на одном месте я уже не мог и, подойдя ближе, я спросил Катерину:

— Привет, это что — всё ваше или у меня галлюцинации.

— Наши, наши, сейчас ещё принесут.

Мне стало нехорошо. Я знал, я догадывался, что вещей будет не мало, но чтобы столько…

— И как же вы всё это попрете? — начал было я, как вдруг из вагона раздался душераздирающий крик:

— Вот он!!!

Вскоре из вагона выбежали остатки наших с последними вещами и окружили меня.

— Где автобус?! Ты заказал нам автобус?! — белугой ревел Коммунист.

От волнения у меня даже язык отнялся.

— К-к-какой автобус?

— А на чём мы поедем?

Тут я опомнился и тоже заорал на него:

— А мне какое дело! Нечего на меня наезжать, мы сами тут только два дня, ещё не освоились. Наймите носильщика или сами, в несколько заходов, перенесите вещи до вокзала.

И объяснив, куда нести чемоданы, мы с Катей остались стоять на стрёме, а остальные, взяв в руки, кто что может и сколько может, стали делать свои первые шаги по питерской земле.

Потом, взяв некоторые Катины вещи, я тоже пошёл к очередному «пункту свалки». Проходя мимо вагона, где встречал Игорь, я остановился, ибо здесь вещей было столько же, если не больше. Самое большое количество сумок и чемоданов было у татар и Султана.

Они наняли настильщика. Я бы на их месте сделал бы тоже самое. Себе дороже! Уж лучше заплатить, чем надорваться.

Встретившись и перетащив всё в одно место около выхода на дорогу, мы остановились и стали думать.

О том, чтобы с таким грузом ехать в метро не могло быть даже и речи. Эдак мы бы и до утра не управились. Решено было брать грузовую машину. И как самый кричащий, Коммунист пошёл её искать.

А пока мы все стояли на жутком холоде, перескакивали с одной ноги на другую и делились впечатлениями. Надо сказать, что в поезде нашим крупно не повезло: оба вагона совершенно не отапливались, в Саратове было 30 градусов мороза, народ спал в куртках, пальто, шапках и чуть ли ни в валенках на босу ногу. На Рудика, вообще, смотреть было невозможно. Его лицо, и без того всегда белое, сейчас напоминало какую-то маску Пьеро. Эту бледность подчеркивала также его светло-серая куртка. На него невозможно было смотреть без слез и конвульсий. Он неподвижно стоял рядом с Владиком, и чувствовалось, что только благодаря этому союзу Рудик крепился изо всех сил и призывал на помощь всё своё самообладание, чтобы переселить желание бросить всё и с диким криком кинуться под проходящую электричку.

Я лишь мысленно поблагодарил небо за то, что мы с Игорем в поезде чувствовали себя комфортно и спали с расстёгнутыми рубашками.

Катя постоянно нервничала и не знала, куда деть свой тубус, а положив его, всё время боялась, как бы он не упал. Мы все стояли и ждали без вести пропавшего Коммуниста, даже стали надеяться, что он, действительно, пропал, но через некоторое время кто- то решился пойти за ним следом.

Мороз крепчал, ждать становилось совершенно невыносимо, как вдруг появился Коммунист и сообщил, что поймал тачку — шофер согласен довезти нас за 50 тонн. Нас было много, поэтому скинуться было можно. Итак, снова взяв в руки вещички, мы потопали к тому месту, где стоял грузовичок. Какой-то молодой парень, который и оказался шофером, велел нам быстрее загружаться.

Мы уже решили, что в машине поедут я, чтобы показывать дорогу и кто-нибудь — человека 2–3 — из наших, а всех остальных Игорёк повезёт за собой в метро. Этими добровольцами, едущими со мной, стали Марат, Наиль и Султан.

Началась загрузка. Поднялась страшная канитель — все жаждали закинуть свои вещи первыми.

Уйдя от греха подальше, я отправился к шоферу в кабину, рассказал, куда надо ехать и стал ждать окончания погрузки. Где-то через полчаса шофер юркнул к себе в кабину, сказал, что все погрузились, трое ребят тоже залезли в кузов, так что можно ехать.

Всю дорогу я намеревался ехать молча, указывая только направление, тем более что у меня в руках был завернут в какую-то тряпочку телевизор, который торжественно вручил мне Наиль и велел следить за ним пуще всего. Так что прижатый этим мини-телевизором и разморенный теплом кабины, я вовсе не собирался точить лясы с водителем, который, конечно же, с самого начала пути забросал меня своими вопросами. Отвечая невпопад, я краем глаза обратил внимание на название одной из улиц, по которой мы проезжали — улице Марата, и позавидовал нашему большому татарину, который имеет в Питере свою собственную улицу.

— Везёт же некоторым, — подумал я, — а вот моим именем хоть бы кладбище какое-нибудь назвали. Пустячок, а приятно!

На горизонте замаячила общага.

— Вон, туда! — показал я рукой направление и настроился на долгую и нудную выгрузку. Честно говоря, меня очень обрадовало, что грузовичок подкатил своим задом к самой двери общежития, что значительно облегчало погрузо-разгрузочные работы.

Выплюхнувшись наружу, я заковылял к кузову и с наслаждением лицезрел три красные с выпученными глазами физиономии.