— А ты хотел, чтобы он с тобой поделился? — предположил Владичка.

— Да, ну, тебя, — только и смог сказать я, — отвали. Я спать хочу. Только боюсь, что сегодня эти контакторы мне будут сниться всю ночь…

Вся эта история закончилась несколькими днями позже, когда уже в конец замученный Киреев отказался меня слушать в надцатый раз, схватил мою зачётку и, поставив «уд», сказал, что больше не может меня слушать.

По-моему (хотя в данном случае я не могу быть объективным), со стороны было очень хорошо заметно, что пингвин срывался только на меня. А это лишь доказывало то, что я не ошибся, когда определил, что я вызываю в нём такое же отвращение, как и он во мне.

Ну, что ж, так или иначе, пытка закончилась, и мне оставалось только сетовать на себя, что сразу не согласился на «тройку», а прошёл совершенно зря через все эти муки.

К слову будет сказано, что Рудик получил «четвёрку», а Галя «пятёрку». Насчёт последней: я никогда не перестану восхищаться её железной хваткой и тем, что она всегда достигает своей намеченной цели. Поистине, Галя нигде не пропадёт…

Душка Сиверс принимал экзамен 5 января 1995 года. К этому времени его неизвестно за что прозвали Сталлоне. Ну, а почему бы и нет? Может быть, в дикой молодости он и был эдаким Рэмбо.

Экзамен приходился на ужасное время, когда башка полна впечатлений, кругом похмелье и другие последствия Нового Года, а учить ничего не хочется. Видимо, предусмотрев это, Сталлоне разрешил на экзамене пользоваться конспектами, но не учебниками. Однако, и этого обстоятельства хватило мне для того, чтобы вообразить сходство между этим экзаменом и чудо-экзаменом по Фасолько. Тогда я был настолько глуп, что даже не подумал о том, что одно и тоже чудо два раза не сбывается. А зря! В том, что учебники я пронесу, сомневаться не приходилось. Зрение Сиверса позволяло незаметно провести в аудиторию целого слона. Однако, я решил подстраховаться и принялся переписывать недостающие лекции. К вечеру 4-го января я абсолютно расслабился, ничего не учил, полностью уповая на судьбу, считая Киреева лишь неприятной неожиданностью.

— Больше судьба не подкинет мне подобные штучки, — думал я.

Рано утром 5 января мы с Рудиком самыми первыми вышли из общаги и поехали в «школу». Когда мы уже шли по родному мосту через Фонтанку, меня осенила идея.

— Дима, давай Сиверса с Новым Годом поздравим. Старичку приятно будет, да и нам, может быть, поблажку сделает.

— Давай.

— Значит так, заходим к нему и говорим хором: «С Новым Годом!».

— Поздороваться надо.

— А, ну, да. Значит, заходим и говорим: «Здравствуйте, с Новым Годом вас!». Понятно?

— Ага!

— Давай-ка прорепетируем…

Не обращая внимания на шарахающихся от нас прохожих, мы на весь мост орали: «Здравствуйте, с Новым Годом вас!», пока, наконец, не охрипли.

Основательно отрепетировав, мы зашли в корпус «Б», поднялись на второй этаж и обнаружили, что нужная дверь закрыта.

Сталлоне мы нашли в его кабинете. Сиверс сидел к нам спиной, что-то писал и даже ухом не повел от яростно скрипевшей двери.

— Не забудь, что он глухой, — шепнул я Рудику, — надо говорить громче. Ну, три — четыре.

— ЗДРАВСТВУЙТЕ, С НОВЫМ ГОДОМ ВАС! — истошно завопили мы.

Прошло две минуты. Сиверс не шевелился.

— Ну, и что дальше? — спросил я немного удивлённого Рудика. — Это, вообще, Сиверс?

— С задницы вроде бы он. Да и какая разница, любой бы повернулся на наше приветствие. А этот — труп какой-то.

— Значит, это, действительно, он. Давай ещё раз.

— ЗДРАВСТВУЙТЕ, С НОВЫМ ГОДОМ ВАС! — до хрипоты завизжали мы уже на весь институт.

— Мальчики, вы чего тут кричите? — позади нас отворилась дверь, и в кабинет заглянула какая-то очкастая тётка.

— Да мы вот к Сиверсу! — отчаянно сказал я.

Тётка сразу с пониманием и какой-то безнадёжностью посмотрела на нас, печально вздохнула и отвалила, изо всей силы хлопнув дверью. Очевидно, децибелы, исходящие от двери, Сиверс принимал, потому что сразу весь дёрнулся и стал поворачиваться в нашу сторону. Пока он это делал, мы обменялись с Рудиком парой фраз.

— Наверное, она уже опытная, — сказал я про тётку.

— Да уж, наверное, — ответил Дима, — ведь давно уже не девочка.

— Тьфу! Да я не про то. Видал, как она дверью хлопнула? Наверняка, знала, что это единственный способ привлечь внимание Сталлоне.

— Тише, он уже заканчивает поворачиваться!

— Да чего тише-то?!

Сиверс, действительно, уже повернулся и вопросительно смотрел на нас.

Поскольку он молчал, я дал невидимый знак, и мы начали заново:

— ЗДРАВСТВУЙТЕ, С НОВЫМ ГОДОМ ВАС! — мы улыбались до ушей и ждали его реакции.

Сиверс молчал. Я почувствовал себя идиотом.

— Ой, не нравится мне всё это, — мрачно пробубнил я.

— Вам чего, мальчики? — услышали мы первые долгожданные звуки.

— ЗДРАВСТВУЙТЕ, С НОВЫМ ГОДОМ ВАС! — только растянутые губы позволяли нам скрывать наши истинные чувства. А они сейчас были далеко не гуманными.