"Добрый день, ныряльщики! Меня зовут Бриз, я буду вашим добрым джинном в сегодняшнем визите к Посейдону..." - голос чернокожего гида, усиленный динамиками, заставляет меня вздрогнуть. Эжени просыпается. Как легко ей удается задремать в любой обстановке...

Жизнь радует. Впереди у нас почти две недели отпуска на "Приключении Морей", новом лайнере РККЛ, технологическом чуде, плавучем острове, несущем на своих пятнадцати палубах пять тысяч человек, десяток ресторанов, три бассейна, ледовый каток и Променад - настоящую улицу в железном нутре корабля, с магазинами, пабами и толпами зевак.

"...Самая малая островная территория в мире, разделяемая двумя государствами" - Бриз на удивление сносно говорит по-английски.
– "Вы спросите: почему пастбища на острове разграничены кучами камней? Потому, что камни эти служили балластом кораблям, приплывающим на Сен-Маартен из Европы. Поначалу их просто выбрасывали на берег, но кораблей приходило так много, что пришлось придумывать камням какое-то применение. Одно из них - разделительные заборы между выгонами для коз и овец..."

Автобус потряхивает на ухабах. Малец на соседнем сиденье сосредоточенно пытается затолкать жвачку в ухо отцу. На откосах за окном, поросших жесткой травой, между редкими деревьями пасутся стада, гонимые босоногими черными пастухами.

Буколика.

Струйка пота сбегает у меня между лопатками. Кондиционер, захлебываясь, позорно проигрывает битву жаре. Будучи выходцем с голландской стороны острова, Бриз вовсю хает местных французов, утверждая, что они ленивы и паразитируют на туристах. "Как-будто его датчи вкалывают..." - ревниво откливается Эжени, - "чертовы боши...". Почему боши? Боши - это немцы... Мне не хочется встревать с ней в полемику. Жарко. Я экономлю энергию.

"К вашему сведению, остров Пинель - заповедник, поэтому туалеты на нем не имеют проточной воды, чтобы ненароком не загрязнить море..."

При этой фразе Бриза глаза Эжени раскрываются до предела: "Куда ты меня затащил?..." - но мы уже грузимся на тендер. Он представляет собой моторную шлюпку с десятком сидений-банок без спинок. Навес отсутствует. Все мужественно потеют. Большинство наших попутчиков - новички, чайники.

"О'кей, наряльщики, будьте внимательны в воде! Кораллы начинаются за мысом, где нет наружного рифа-волнолома, и вы будете открыты волнам из Атлантики", - предупреждает Бриз. Ого, чайники, похоже, не подозревают, что их ждет...
– "До тех пор, пока вы держитесь в пределах территории, ограниченной белыми буйками, вы будете в безопасности" - ну да, пусть твои чайники там булькают, перестраховщик...

Еще сорок минут неспешного плавления под полуденными лучами, и мы высаживаемся на причале острова Пинель.

Пацаны-американцы вовсю пялятся на пляж, разбитый прямо у причала, в поисках прозрачно предлагаемого буклетом нюда. Тщетно. Нравы торжествуют.

Мы идем к отдаленному понтону на мысу.

Деревья, сильно вытянутые ветрами в юго-западном направлении. Красиво, как у Дали. Берег усыпан коралловой крошкой вперемешку с глиной. Странно, такого я не встречал нигде на Карибском море...

Семья французов с шезлонгами и гамаком по пути. Вино в корзинке, сыр, зелень. Не пластиковые стаканчики, но стеклянные фужеры. Дворняжка с косынкой на шее, одуревшая от воды и морского воздуха, лежит, раскинув все четыре, прямо у линии прибоя.

Мы уже почти у цели. Берег, невысокий по пути от причала до понтона, к мысу резко вздымается вверх. На самом краю обрыва внезапно показываются руины довольно большого старинного дома - темные от времени глыбы ракушечника, из которых он сложен, хотя и повреждены ветром и морем, но по-прежнему смотрятся фундаментально. Заросли кустарника и деревьев делают дом почти незаметным с тропинки, вплоть до самого понтона. Часть берега обвалилась, и теперь руины нависают над обрывом. Очень живописно. Я решаю пройтись к дому после ныряния, если позволит время.

Мутная вода становится заметно чище у понтона. Эжени идет в воду первой. Она не любит "сильнопересеченного" ныряния, предпочитая держаться ближе к берегу.

Чайники толпой устремляются в воду. Пока я тщательно ополаскиваю маску и лицо прохладной морской водой, готовясь к нырянию, Эжени весело плещется на мелководье с одним из гидов, гигантом-мулатом, бросающим прикормку в воду рядом с ней. Сонм рыб взбивает пену вокруг нее, бросаясь за кормом. Она взвизгивает - может, чуточку игривее, чем мне хотелось - но я заряжен на риф за мысом, и не обращаю внимания на такие мелочи.

Я показываю Эжени на часы - сорок минут, мой стандартный отрезок на разведку - и плыву за мыс.

Ветер ощутимо усиливается. Волны временами захлестывают дыхательную трубку. Я размеренно плыву, экономя силы. Чем меньше возбуждения в первые минуты ныряния - тем больше воздуха в легких. Закон.

Дно, у берега подернутое дымкой поднятого прибоем песка, становится более чистым в отдалении. Появляются первые кораллы - небольшой брейн, потом парочка фингеров, потом снова брейн, довольно большой и почти идеальной формы. Я останавливаюсь над ним, делаю пару очистительных вдохов, ныряю.