— Берегитесь! За нами наблюдают, — сказал Серж с беспокойством.

И они начали притворно смеяться, громко разговаривая о пустяках, как будто ничего серьезного между ними не случилось. Кейроль снова вошел. Он подошел к госпоже Деварен, разговаривающей с дочерью, и сказал озабоченным деловым тоном:

— Как только приеду в Лондон, так пришлю вам телеграмму.

— Как, вы уезжаете? — вскричала Мишелина, которой все стало вдруг ясно.

— Да, княгиня, — сказал Кейроль. — Я еду по очень важному делу.

— А когда вы уезжаете? — спросила Мишелина таким изменившимся голосом, что мать испуганно посмотрела на нее.

— Через несколько минут. Извините, что я оставляю вас: мне надо еще сделать некоторые распоряжения.

Выйдя из будуара, он вошел в маленький зал.

Мишелина, с неподвижным взглядом, с сжатыми руками, говорила себе:

— Она останется одна, она просила его прийти. Он лгал, сказав мне о клубе! Он пойдет к ней! — И, проведя рукой по своему лбу, как бы отгоняя преследовавшее се видение, молодая женщина оставалась неподвижной, растерянной и подавленной.

— Мишелина, что с тобой? — вскричала госпожа Деварен, схватив дочь за руку, холодную как лед.

— Ничего! — прошептала сквозь сжатые зубы княгиня со взглядом, как у помешанной.

— Ты страдаешь, я вижу это, пора уехать!.. Поцелуй скорее Жанну.

— Я? — вскричала с ужасом Мишелина, инстинктивно подаваясь назад и как бы избегая прикосновения чего-либо нечистого.

Госпожа Деварен в одну минуту сделалась хладнокровной и спокойной. Она предчувствовала открытие ужасной истины и, наблюдая за дочерью, сказала:

— Почему ты так вскрикнула, когда я сказала тебе, чтобы ты поцеловала Жанну? Что такое случилось у вас?

Мишелина порывисто схватила мать за руку и показала ей на Сержа и Жанну, которые, стоя посреди окружающих их людей, чувствовали себя вдали от общества и весело смеялись…

— Да посмотри же на них! — вскричала она.

— Что ты хочешь сказать? — с душевной тревогой спросила ее мать, чувствуя, что последняя уверенность у нее ускользает. Она прочла истину в глазах своей дочери.

— Ты знаешь?.. — начала она.

— Что он ее любовник? — воскликнула Мишелина. — Разве ты не видишь, что я умираю от этого? — прибавила она с отчаянным рыданием, падая на руки матери.

Госпожа Деварен взяла ее, как ребенка, и быстро снесла в кабинет Кейроля, заперев за собою дверь. Там, встав на колени у дивана, на котором лежала ее дочь, она предалась порыву отчаяния. Она умоляла дочь сказать ей, согревала руки ее своими поцелуями, но видя ее, лежащую без движения, холодную, испугалась и хотела позвать кого-нибудь.

— Нет, молчи! — прошептала Мишелина, приходя в себя, — пусть никто ничего не знает! Ах, я должна была бы молчать, но я больше не могу. Я слишком страдала. Ты видишь, моя жизнь разбита. Уведи меня куда-нибудь, избавь от этого позора! Жанна, моя сестра, и он! О, заставь меня все забыть!.. Сжалься, мама, надо мной; ты такая сильная, ты все сделаешь, что захочешь; вырви у меня из сердца всю боль, какую я чувствую там…

Госпожа Деварен, подавленная страшным горем, теряя голову, с сокрушенным сердцем начала стонать и плакать:

— Боже мой! Мишелина! Бедное мое дитя! Ты так страдала и ничего не говорила мне! О, я знала хорошо, что у тебя не было более доверия к твоей старухе-матери! А я, глупая, ни о чем не догадывалась! Я говорила себе: самое лучшее, что она-то ничего не знает. И я всем жертвовала, чтобы только ты не узнала горя. Не плачь, мой ангел, пожалей меня. Ты разрываешь мне душу. Чего бы я ни делала на свете, лишь бы видеть тебя счастливой! Ах, я слишком тебя любила, и как я наказана за это!

— Это я наказана, — возразила Мишелина с рыданием, — за то, что не хотела тебя слушать. Ах, дети должны всегда слушать свою мать. Она угадывает опасность. Разве не ужасно, мама, видеть, что я всем пожертвовала для него, а он меня не любит и никогда не будет любить! Какова же будет моя жизнь теперь, без доверия, без любви? О, я слишком несчастна, лучше бы мне умереть!

— Умереть, тебе! — воскликнула мать, глаза которой, полные слез, вдруг осушились, как бы от охватившего ее внутреннего огня. — Умереть? Послушай, не говори глупостей!.. Умереть, потому, что этот человек тобой пренебрегает и изменяет тебе? Да разве мужчины стоят того, чтобы умирать из-за них? Нет, ты будешь жить, мой ангел, для твоей старухи-матери! Мы тебя разлучим с твоим мужем!

— И он останется свободным? — с гневом возразила Мишелина. — Он будет продолжать ее любить! О, я не могу перенести этой мысли! Слушай, это ужасно, что я хочу тебе сказать. Я так его люблю, что предпочла бы скорее видеть его мертвым, чем неверным!..