В зале повисло тяжкое молчание.

— Да, — негромко выговорил хоббит, привставая и глядя в глаза герцогу.

Тот на миг зажмурился, руки его стиснули подлокотники… Но спустя секунду он уже говорил совершенно спокойно. Стоящие вокруг него приближенные не обладали подобной выдержкой, кое-кто не удержался от вскрика.

Кратко, точно, ничего не забывая, но и не растягивая повествование, гномы и хоббит повели свой рассказ. И хотя они немало выпускали или касались лишь двумя-тремя фразами, минуло добрых два часа и день стал клониться к вечеру, когда они, запыхавшись, окончили говорить. Теперь все зависело от сидящего напротив них человека.

Однако герцог, разъяв сцепленные перед лицом пальцы, не задал им никакого вопроса, а молча взглянул на одного из своих дворян.

— Не может быть… — с некоторым затруднением выговорил тот. — Слишком невероятна вся эта история с вернувшимися из подземного огня кольцами… Где факты? Вы рассказали нам жуткую сказку — но где подтверждение?

— Хроники Гондора говорят ясно, — перебил второй. — «И пал черный дождь из золы; и пламень Роковой Горы достиг неба; и в сердце пламенной бури вонзались Назгулы, подобные черным молниям, и Огонь Глубин поглотил их навеки», — нобиль опустил запрокинутую голову, кончив цитировать.

— Зачем нам лгать? — вступил в разговор Амрод. — С какой целью могли мы явиться сюда?

— Никто не винит вас во лжи, — примиряюще поднял руку Этчелион. — Просто слишком уж невероятно рассказанное вами… Быть может, существует более простое объяснение?

— Мы были бы рады дать его, будь оно у нас, — ответил Фолко. — Но ведь наши слова легко проверить. Короли Гондора владеют Палантиром. Почему не воспользоваться им?

— Никто, кроме короля, не может смотреть в этот камень, — с оттенком сожаления проронил герцог.

Фолко скрипнул зубами.

— Если предположить, что все рассказанное вами правда, — задумчиво продолжал Этчелион, — тогда нам нужно немедленно поднимать все силы, которыми мы располагаем. Этот приказ я отдать не могу. Небольшая наша постоянная армия отобьет даже крупное вторжение кочевников — но против сил всего Востока… Можете ли вы показать на карте эту самую Цитадель Олмера?

Хотя принесенная и расстеленная карта изобиловала белыми пятнами. Леса Ча и Опустелая Гряда на ней отыскались — у самого восточного обреза. Герцог и его приближенные склонились над ней.

— Откуда же будет нанесен их удар? — ни к кому в отдельности не обращаясь, спросил Этчелион. — Вы можете назвать место их сборного пункта?

— Место назвать не могу, — покачал головой Фолко, — а вот куда ударят… Тут гадать не приходится. Олмеру прекрасно известна история Войны за Кольцо — и он не повторит ошибки Бледного Короля. Он не станет биться лбом в стены твердыни Минас-Тирита. Не повторит он и ошибки Неназываемого — не станет разбрасывать свои силы на тысячелиговом фронте от моря до Серых Гор. Я думаю, он всеми силами обрушится на Рохан — идеальный проход дальше на запад, — а против Гондора может двинуть истерлингов с юга и оставить сильные заградительные отряды. Арнорская помощь может не успеть, силы Соединенного Королевства окажутся рассеченными надвое — и разбить их по частям будет куда легче.

— Значит, место их сбора тебе в точности неизвестно, — словно не услышав речи хоббита, продолжал Этчелион. — Планы их ты тоже не знаешь. А что до твоих предположений…

Все трое нобилей, как по команде, дружно фыркнули.

— Бред! — заявил один.

— Ерунда! — подхватил второй. — Никакой враг не дерзнет оставить в тылу непокоренный Гондор!

— Пусть попробуют прорваться в Анориэн! — продолжил третий. — Тут-то мы с роханцами и возьмем их в клещи. Пусть идут!

— Вы слышали? — обратился герцог к хоббиту и его товарищам. — Я согласен с тем, что было высказано. Гондор остановит любое вторжение уже одним фактом своего существования. Никакой полководец, если только он не безумен, не дерзнет выставлять какие-то там заслоны против всей нашей мощи. Мы ведь не собираемся отсиживаться за стенами, как три века назад! Харадримам не продвинуться дальше Пороса — если только они не запрудят реку собственными телами. Так что двойного удара с севера и юга нам опасаться не приходится. Не того полета орлы сейчас в Хараде, да и истерлинги давно уже не те, что в годы Войны за Кольцо.

Фолко ничего не оставалось, как молча проглотить обиду. Проклятые гондорские спесь и самоуверенность! И это Этчелион, самый толковый и рассудительный из приближенных короля! Что же тогда скажет им сам повелитель, отрешившийся от земного, по словам Атлиса?

Молодые же дворяне, переглянувшись, как по команде набросились на друзей с вопросами, подвергая сомнению каждый пункт их рассказа. К удивлению хоббита, особое возмущение вызвал у них Великий Орлангур.

— Сказки! — кричали они. — Как может из ничего зародиться нечто? Откуда у него такие сведения? Где гарантии, что он сам — не коварный слуга Тьмы?

Здесь уже возмутились эльфы. Тон беседы стал опасно повышаться, но тут герцог поднял руку, останавливая спорящих.

— Я думаю, что вам, бесспорно, нужно предстать пред его величеством, — сказал Этчелион и дипломатично прибавил. — Все в его руках. Если я получу его приказ — ратники начнут собираться в тот же день.

Кивком головы герцог отпустил незадачливых послов.

Один из его приближенных отправился вместе с ними — распорядиться об отдыхе и обеде для гостей.

У выхода маялся Атлис, отпустивший назад своих разведчиков, но сам задержавшийся узнать результаты посольства. Он кинул лишь беглый взгляд на лица путников — и досадливо дернул плечом.