Когда они устроились в отведенных им покоях дворца и двери закрылись за слугами, Атлис кинулся к ним с расспросами.

— Он не поверил мне, — сквозь зубы сказал хоббит. — О, мощный Манве Сулимо, зачем ты лишил меня дара красноречия!

— Ты был красноречив как десять Саруманов, — буркнул Торин, — да только все это зря. Они не верят, потому что не хотят верить!

— Погодите судить герцога, — вступился за Этчелиона Атлис. — Его подлинных мыслей не знает и его собственная подушка. Дождитесь приема у короля!

— Сколько времени нам придется ждать? — огрызнулся Малыш. — День? Месяц? Год?

Атлис промолчал.

— Но это ж безумие — отмахиваться от такой угрозы! — ударил себя кулаком по ладони хоббит.

— Я не знаю, что могло бы их убедить, — покачал головой Беарнас. — У нас действительно нет никаких доказательств…

— Подобные вещи доказываются только одним — совокупностью неких признаков, замеченных заранее и укладывающихся в нарисованную этим объяснением картину, — возразил ему Маэлнор. — У нас нет и быть не может ничего подобного. Если гондорские разведчики бездействовали или же если их донесения оседали где-то невесть где…

— Что тут спорить! — в раздражении махнул рукой Торин. — Я думаю так: несколько дней подождем… а если ничего не будет — двинемся на север. Сделаем небольшой крюк — пройдем через Лориэн, дадим знать Дори Славному в Морию, чтобы там были готовы. И — на восток, к Болотному Замку, благо идти недалеко и дорога известна.

— И оставим Гондор в неведении? — упрекнул Беарнас гнома.

— Я оповещу всех капитанов, каких только смогу, — хмуро сказал Атлис. — Ваше предупреждение не пропадет даром, не сомневайтесь. Можем мы не много, но по крайней мере пограничные укрепления будут заняты. Враг там обломает зубы! То же и на переправе через Андуин. Командиров отдельных отрядов поднять куда легче. Хотя налетов не было уже очень давно… И последнее, — добавил воин, вставая. — Каково бы ни было ваше дело в Болотном Замке, я прошу вас — возьмите меня с собой! Я догадываюсь, что предстоит крепкая драка, и думаю, что еще один верный меч будет вам небесполезен. А сейчас прощайте! Я отправляюсь поднимать тревогу.

Атлис скрылся, не став даже слушать возможные возражения или, наоборот, выражения согласия.

— Как бы то ни было, — заметил Маэлнор, — задерживаться здесь мы не можем. Я сомневаюсь, что гондорцы отправят с нами к Дол-Гулдуру сильный отряд.

— А я сомневаюсь, что теперь к Болотному Замку надо идти вообще, — внезапно заявил Малыш; Торин покосился на него с подозрением, но Маленький Гном продолжал: — Думаете, что мы успеем? Андуин же будет перерезан!

— Если выйдем завтра-послезавтра — то проскочим, — сказал хоббит.

— И засядем в засаде с неясными шансами на успех? А судьба Запада будет решаться где-нибудь в Рохане! Вспомни, ведь принц собирался отправить туда свою дружину! Не окажется ли наша засада бесплодной?

— Если мы узнаем, что война вовсю идет уже в глубине Рохана, тогда, наверное, сможем уйти, — предположил Беарнас. — Не думаю, чтобы Олмер бросил свои войска в разгар боев.

— Да, он появится там либо до начала, либо когда уже все кончится… победой или поражением. В первом случае, чтобы сделать свое господство над Средиземьем окончательным, во втором — чтобы собрать новые силы и продолжить войну.

— Проклятье! — скрипнул зубами Торин. — Мы сидим здесь, вместо того чтобы плыть вверх по Андуину! А Олмер, быть может, уже на подходе к Чернолесью!

— Что спорить, давайте лучше ужинать, — потянулся к расставленным яствам Малыш.

Остальные молча последовали его совету. Спустя некоторое время вновь появился слуга, осведомившийся, нет ли у господ послов каких-нибудь желаний. Таковые отыскались. Эльфы пожелали осмотреть город, гномы собрались на оружейный рынок и звали с собой хоббита, однако Фолко отрицательно покачал головой.

— Я бы хотел поклониться могиле Великого Короля, — негромко сказал он, — и увидеть место последнего успокоения Перегрина Тукка, Воина Гондора, принесшего присягу Наместнику Денетору, и Мериадока Брендибэка, Рыцаря Рохана…

Слуга поклонился, с уважением глядя на хоббита.

— Твое желание, почтенный, будет исполнено. Следуй за мной.

Они шли тем же путем, которым несли бездыханного Фарамира в день Пелленорской Битвы. Молчаливая улица, улица королевских гробниц; а вот и стоящие в стороне три гробницы вместе — три фигуры со скрещенными на груди руками. Перегрин, Мериадок и Великий Король Арагорн, Элессар Эльфийский…

Слуга отошел в сторону, оставив хоббита наедине с мертвыми. Они казались спящими, их тел не коснулось тление; хоббит долго смотрел на иссеченное морщинами лицо того, кто был его предком, чья рука оборвала нить жизни Короля-Призрака — страшное наследство которого, однако, продолжало жить, и вот уже потомок великого Мериадока готовился встать с ним лицом к лицу.

— Они думали, что зло избыто навеки, — прошептал хоббит. — Теперь я знаю, что это невозможно. Они достигли всего, чего только могли, — и ушли…