Мейва спала как ребенок. Ее дыхание было ровным, тело — мягким и теплым. Влажные волосы свернулись в колечки на лбу, а рука доверчиво покоилась на груди мужа.

Возможно ли чудо? Способны ли страстный секс и романтика исправить брак, который разрушался месяц за месяцем и завершился катастрофой?

Не желая вдаваться в подробности, Дарио намеренно расплывчато говорил об их ссоре перед аварией. Но в его памяти до сих пор хранилось каждое слово.

Все началось в первую субботу августа, когда он вернулся домой из необычно долгой деловой поездки в Австралию. Прошлым летом, после того как Дарио привез свою невесту в Италию, он объяснил ей, что его работа связана с частыми разъездами. Они условились, что Мейва будет жить в миланском пентхаусе во время его отсутствия. Его семья была рядом, так же как и акушерка. Когда в конце января родился Себастьян, Мейва стала чаще бывать на Пантеллерии.

— Здесь спокойнее, — пояснила она, когда Дарио спросил ее об этом. — Нет толпы народа. Я могу больше времени проводить с сыном. Ты так занят на неделе, что мы практически не видимся. Прилетай сюда в пятницу вечером и оставайся до утра понедельника. Хотя бы эти дни будут принадлежать только нам.

Правда же заключалась в том, что Мейва хотела убежать от его матери, которая души не чаяла во внуке, но не скрывала отвращения к невестке.

— Она хитрая девица, которой удалось заарканить нашего сына. Эта женщина недостойна носить имя Костанцо. — Такой отзыв о своей жене услышал Дарио во время визита к родителям.

— Селеста, ты тоже не та невестка, которую хотела бы видеть рядом со мной моя мать, — заметил синьор Костанцо. — Но она, в конце концов, приняла тебя, и я предлагаю брать с нее пример. Дарио наш сын, и он сделал свой выбор. Причем этот выбор, насколько я вижу, совсем ему не вредит.

А в мае, в начале жаркого сезона, весь клан Костанцо перебрался в свои летние резиденции на Пантеллерии. Дарио, его деверь и отец проводили неделю в Милане, а на выходные приезжали к женам. В остальное время женщины вынуждены были составлять компанию друг другу. И именно тогда гниль вылезла наружу. Джулиана и Мейва сошлись с первой секунды, и их дружба переросла в сестринские чувства. Однако отношения его матери и Мейвы — совсем другое дело, как выяснил Дарио по возвращении из Австралии.

Селеста не тратила время зря и поймала сына в саду.

— Она неопытна и должна быть благодарна мне за помощь, — жаловалась мать, ссылаясь на конфликт, который произошел несколько дней назад. — Я знаю, что лучше для моего внука.

— Ты должна отступить и прекратить вмешиваться, — отрезал Дарио. — Не стоит подрывать самооценку Мейвы.

— Я думала, ты будешь доволен, что я присматриваю за ней, пока ты в разъездах, — ответила Селеста. — Учитывая сложившиеся обстоятельства.

Дарио не собирался доставлять матери удовольствие, спрашивая, какие обстоятельства она имеет в виду.

— Не нужно следить за ней в мое отсутствие. Я полностью доверяю жене.

— На мой взгляд, даже слишком, — отрезала Селеста и, когда Дарио хотел уйти, завела разговор об Иве Готье, новом человеке на острове: — Он из Канады, как и она, и называет себя художником, хотя никто о нем не слышал. Он снял на лето виллу, но ни для кого не секрет, что они чаще виделись в твоем доме, а не у него. По всей видимости, твоя жена и этот Ив очень близкие друзья.

Тем не менее Дарио не попался на крючок:

— Неудивительно. У них много общего.

Мать пренебрежительно фыркнула:

— Да, «общее» здесь — ключевое слово.

— А я считал, что ты усвоила урок и перестала создавать проблемы на пустом месте, — резко ответил он. — Это не работает с Джулианой и Лоренцо и не сработает со мной. Мейва моя жена и мать моего ребенка.

Селеста пожала плечами:

— По крайней мере, позволь мне сказать кое-что. Хорошо, что ты планируешь отдохнуть и провести здесь недельку. Не важно, веришь ты мне или нет, но Ив Готье скоро появится и не станет церемониться с тобой.

Дарио рассмеялся и заявил матери, что ей лучше уйти и прихватить свое воображение с собой, но все-таки она заронила в нем зерно сомнения. Он стал замечать, что Мейва часто упоминает имя Готье в разговоре.

Прежде Дарио не приходилось ревновать своих женщин. И теперь, будучи законным мужем, он оказался в унизительном положении. Дарио был в бешенстве, и его это очень злило.

Он был преисполнен решимости взять верх над наглецом и сделать все возможное, чтобы тот исчез из их жизни, однако канадец одолел его всего за три дня. Дарио и его родители отправились в Милан, в главный офис компании на собрание совета директоров.

— Но ты только что вернулся домой, — жаловалась Мейва, услышав об отъезде мужа. — Разве они не могут обойтись без тебя?

— Не в этот раз, дорогая, — сказал Дарио. — Мы столкнулись с серьезными проблемами, касающимися наших зарубежных контрактов, и это может стоить нам миллионы.

— Но я останусь одна.

Дарио не стал напоминать, что это был ее выбор, а не его, и резонно добавил:

— Летим со мной для разнообразия. Прогуляешься с Себастьяном по родному городу, пройдешься по магазинам и музеям. Это было бы полезно вам обоим.