Бабур услышал сорвавшийся с уст отца легкий вздох, как будто тот признал, что в жизни, как бы то ни было, есть место не только разочарованиям, но и удовольствиям. На глазах сына отец отпил прохладной воды из кожаной фляги, висевшей у него на поясе, и на лицо его вернулось умиротворенное выражение. Повернувшись, он поспешил по крыше к венчавшей ее конической голубятне, частично нависавшей над сухим оврагом внизу. Его расшитые золотом туфли из красного бархата шлепали по обожженной глине, а он уже, на ходу, протягивал руки, с нетерпением ожидая возможности приласкать своих голубок с нежностью возлюбленного. Бабура от этого зрелища воротило: с его точки зрения, безмозглые птицы были на что-то годны лишь в ощипанном виде, если приготовить их в гранатовом соусе и приправить толчеными грецкими орехами.

Мысли Бабура вновь обратились к Тимуру и его совершавшим завоевательные походы воинам. Каково это, чувствовать, что весь мир принадлежит тебе? Захватить город и увидеть, как его царь валяется в пыли у твоих ног? Да, что ни говори, а отец прав — это совсем не то, что управлять маленьким княжеством Фергана. Мелочность отцовского двора нагоняла тоску. Взять хотя бы главного визиря Квамбара-Али, потного и вонявшего, словно старый мул, да и похожего на мула со своими длинными, желтыми зубами. Вечно нашептывает что-то отцу на ухо, осматривая все вокруг выпученными, налитыми кровью глазами. Тимур наверняка отсек бы этому противному дуралею голову, не раздумывая ни минуты. Впрочем, подумалось Бабуру, возможно, он сделает это сам, когда станет правителем.

Скоро настанет время молитвы, а там и идти на женскую половину ужинать. Сын правителя вскочил со ступеньки, и в этот момент раздался оглушительный треск. Стена под его ногами содрогнулась, а через несколько секунд что-то приглушенно громыхнуло. Он непроизвольно вытянул руку, чтобы сохранить равновесие, и только тогда осознал, что ничего не видит. Что происходит? Может, это один из тех подземных толчков, что время от времени сотрясают крепость? Но нет, непохоже, звук какой-то другой. Попытавшись вздохнуть, он закашлялся, наглотавшись пыли, забитые той же, едкой пылью, глаза, стали слезиться.

Бабур инстинктивно вскинул руки, прикрывая лицо и голову, и тут услышал быстрый, приближающийся топот. Сильные руки схватили его и потащили назад, взволнованный голос произнес:

— Владыка, ты в безопасности.

Отрок узнал этот глубокий голос, он принадлежал Вазир-хану, командиру личной отцовской стражи.

— Что ты имеешь в виду?

Слова давались с трудом: во рту было слишком сухо и грязно, язык почему-то еле ворочался. Бабур сам едва понял, что произнес, и, отплевавшись, попытался заговорить снова.

— Что… случилось? — удалось произнести ему более-менее внятно. — Это землетрясение или что?

Еще произнося эту фразу, Бабур разлепил слезящиеся глаза, и сам увидел ответ. Большой участок стены, тот самый, где находилась голубятня, просто исчез, словно огромная рука великана отломила его, будто кусок лепешки. Иссушенная, потрескавшаяся на нещадном солнце глина рассыпалась: голуби порхали в воздухе, словно снежинки.

Вывернувшись из хватки старавшегося оберечь его воина, Бабур устремился вперед, вдруг с ужасом осознав, что нигде не видит отца. Что с ним случилось?

— Владыка, прошу тебя, вернись.

Холодный пот выступил на лбу отрока, когда он, добравшись до края обвалившейся стены, взглянул вниз, в ров. Сквозь клубы медленно оседавшей пыли можно было различить обломки части стены и голубятни, рухнувших на скалы, но никаких признаков отца поначалу не увидел. Потом он разглядел малиновый тюрбан, зацепившийся за торчавший из расселины в скале куст. Значит, отец упал вместе с голубятней. Он засыпан, изранен, может быть, даже мертв, с содроганием подумал Бабур.

Пока он смотрел вниз, воины с горящими факелами выбежали из ворот у подножия крепости и стали торопливо спускаться в служившее рвом скалистое ущелье.

— Шевелитесь, дурачье, живее! — ревел Вазир-хан, подскочивший к Бабуру и снова обхвативший его, от греха подальше, рукой.

В молчании они смотрели, как внизу, в оранжевом свете разгонявших сгущавшийся сумрак факелов, воины поспешно разгребали обломки.

Один из них откопал мертвого голубя и нетерпеливо отшвырнул тушку в сторону.

Отец…

Бабур никак не мог совладать с дрожью, охватившей все его тело. Внизу, во рву, где воины разгребали обломки сухой глины и камня, он приметил что-то, показавшееся ему похожим на обрывок ткани. Кусок отцовского халата. Совсем недавно материя была бледно-голубой, но сейчас, пропитавшись кровью, приобрела пурпурный оттенок. Еще несколько мгновений, и воины откопали из-под завала тело отца, показавшееся Бабуру таким же изломанным и безжизненным, как голубиный трупик. Воины подняли глаза, чтобы стоявший высоко на стене командир приказал им, что делать дальше.