Неожиданно Бабур услышал, если ему это не почудилось, звук, отвлекший его от размышлений. Резко вскочив на ноги и чуть не поскользнувшись на подгнивших палых яблоках, он, напрягая взор, всмотрелся сквозь деревья. Там, на большом расстоянии, над висевшим над рекой туманом, были видны знакомые очертания стен Самарканда, а на них то здесь, то там красные точки огней.

Изо всех сил напрягая зрение и слух, он уловил этот звук снова: глубокий, ритмичный бой барабана, к которому присоединялись новые и новые. Стены внезапно ожили: во всех направлениях заметались движущиеся точки. Сомневаться не приходилось, двинувшийся на запад отряд Байсангара со стен заметили. Теперь все зависело от того, отрядит ли Шейбани-хан за ним в погоню. Заглотит ли он наживку?

— Пусть твои люди держатся наготове, но никому не двигаться с места без моего приказа, — понизив голос, сказал Бабур своим командирам, когда те собрались вокруг него и, подобно ему, стали прислушиваться к бою барабанов, сливавшемуся в общий рокот: Бабур надеялся, что среди них нет изготовленного из содранной кожи Махмуда.

Шли минуты, нетерпение возрастало, неопределенность становилась невыносимой. Под прикрытием тумана Бабур, чтобы обеспечить себе лучший обзор, переместился вперед в рощицу поближе к стенам. Насколько он мог видеть со своего нового наблюдательного пункта, Железные ворота и ближайшие к отряду Байсангара ворота Шейхзада оставались закрытыми. У него уже не было сил дольше терпеть, но тут наконец решетка Железных ворот поползла вверх.

Как только она поднялась на достаточную высоту, оттуда в колонну по двое появились выезжавшие легким галопом всадники и, ускоряясь аллюром, направились на северо-запад. Колонна тянулась и тянулась, и Бабур, с замирающим сердцем ведший подсчет, насчитал не менее четырехсот всадников. Наконец последние воины растворились в тумане. В наступившей паузе он воззрился на Железные ворота, ожидая, что там сейчас опустят решетку, но оттуда вдруг медленно выехал одинокий всадник. В нескольких шагах за воротами, он, натянув поводья, остановил коня и стал водить головой из стороны в сторону, словно охотничий пес, принюхивающийся к воздуху перед тем, как взять след. Бабуру даже показалось, что этот одинокий всадник, через расстилавшиеся перед ним луга и поля, вперил взгляд прямо в него, хотя и понимал, что это невозможно.

Зато в том, кто это, у него не было ни малейших сомнений — Шейбани-хан собственной персоной. Ну, и что теперь сделает вождь узбеков?

Наконец всадник поднял руку и, когда позади него из Железных ворот выступила голова новой воинской колонны, ударил коня пятками, издал воинский клич, столь громкий, что его, пусть и с трудом, смог расслышать даже находившийся вдалеке Бабур, и умчался в северо-западном направлении. Еще через пару минут все всадники пропали из виду, и на сей раз решетка медленно опустилась на место.

Обуздывая свое нетерпение, Бабур вернулся к своим основным силам и подтвердил свой прежний приказ стоять на месте и не шуметь. Если они выступят слишком рано, шум поднявшейся в городе тревоги достигнет ушей Шейбани-хана, и тот повернет обратно. Вазир-хан занимал себя тем, что подтягивал у коня подпругу и многократно проверял оружие — меч, кинжал и метательный топор.

Бабур, благодарный наставнику за наглядный пример спокойствия и здравомыслия, занялся тем же. Он пробежал пальцами по торчащим из колчана за плечом длинным древкам острых, недавно оперенных стрел, достал из футляра изогнутый лук, проверил натяжение тетивы и удовлетворенно хмыкнул, ощупывая промасленное сухожилие. Лук был в отменном состоянии.

Наконец момент настал. На стенах все успокоилось, а Шейбани-хан со всадниками удалился на такое расстояние, что уже не мог услышать сигнал тревоги.

— Вперед! — вскричал Бабур срывающимся от возбуждения голосом, вскочив в седло, выехал из-за деревьев и остановился, ожидая выдвижения штурмовых колонн.

Вазир-хан и личная стража мигом оказались рядом с ним. Затем появились лошади, которые волокли лестницы, за ними остальные воины и последними конные арбалетчики Ибрагима-Сару.

Ударив каблуками в конские бока, Бабур взял с места в карьер, и все его войско устремилось на юг, к Бирюзовым воротам, через широкие луга, сквозь рассеивающийся туман, оставляя городскую стену по правую руку. Воины находились на дальней стороне протекавшей параллельно стенам реки, однако на сей раз у них не было необходимости форсировать ее вброд. Всего в ста шагах выше по течению от Бирюзовых ворот через нее был переброшен, несомненно узбеками, новехонький, широкий и прочный дощатый мост.

С грохотом пролетев по нему, Бабур и его люди понеслись прямиком к воротам. На стенах раздались встревоженные крики, и тут в дело вступили арбалетчики, осыпая стены толстыми, короткими стрелами. Тем временем к стенам, на самых низких их участках, по обе стороны от ворот уже приставили лестницы, и Бабур в числе первых начал взбираться наверх. Глядя на гребень стены, он с удивлением не обнаружил там ни единого защитника.

Лестница не доставала доверху, но преодолеть остававшуюся пару локтей, цепляясь за неровности кладки, было делом нескольких мгновений. Правда, в эти мгновения не способные даже вытащить оружие атакующие были особенно уязвимы, однако узбеки, если не считать тех, которые валялись, утыканные, словно дикобразы, арбалетными стрелами манглигов, на стене так и не появились.