Драконов не расстроился, воспринял мой ответ как должное, пообещав не торопить с принятием решения. После, посерьёзнев, заявил, что теперь готов поговорить о лорде Аксосе. Мы оба сходились на том, что опасно иметь такого врага, но, вместе с тем, оставить его у власти - несправедливо по отношению ко мне.

Укрывшись за кадками с декоративными деревцами, мы в кой-то веки перешли к беседе о лорде Аксосе. Признаться, тяжело было оставаться серьёзной, не сбиваться, когда на меня смотрели лукавые чёрные глаза. Смущаясь, то и дело отворачивалась, но всё равно не могла сосредоточиться.

Клыки, которые раньше так пугали, теперь казались совсем нестрашными и ничуть не мешали целоваться.

Ферилир похвалил меня за мысль о любовнице, посоветовал расспросить слуг, позолотив им руку. На мой тягостных вздох ответил, чтобы не беспокоилась о средствах.

– Прежде всего, надлежит поговорить с камердинером консорта и дворцовой стражей. Есть кто-нибудь, кому вы всецело доверяете?

Усмехнулась, вспомнив о шпионской сети лорда Аксоса. Уверена, он не позволит воплотить в жизнь желаемое.

– Хорошо, я сам. Узнаем, что у лорда Аксоса рыльце в пушку, и на заседании Совета предъявим доказательства измены. Как оскорблённая жена, вы со скандалом разведётесь, и лорду не достанется ни клочка земли.

Представляю, какова будет реакция консорта! Убьёт, но власть не отдаст. С другой стороны, если меня официально поддержат драконовы, консорт побоится. Уличённый в супружеской неверности, он не сможет претендовать на трон.

Воспользовавшись моей задумчивостью, Ферилир снова перешёл к поцелуям, шепча, что никому не позволит меня обидеть. Я таила и верила. Мысли путались, хотелось навсегда остаться в объятиях драконова, но надлежало проявить осторожность. Если задумала поймать на измене мужа, сама должна не вызывать подозрений.

С сожалением отстранилась и выбежала вон. Остановившись, отдышалась, проверила, не следит ли кто, и залилась краской. Нехорошо поступила, даже не попрощалась, но у меня было оправдание: банально испугалась, что всё у нас так быстро зашло столь далеко. Да и опрометчиво целоваться в оранжерее: вдруг кто увидит?

Только сейчас задумалась о том, что испытываю к Ферилиру. Когда и как успела влюбиться? Только что любила одного, а тут другого… Ветреность не лучшее качество для девушки. Или мне только кажется, что испытываю чувства к Ферилиру? Нет, не кажется, потому что рядом с ним так тепло, так надёжно…

Увлёкшись разбирательствами сама с собой, налетела на стражника. Тот, разумеется, промолчал, но как-то странно глянул, и это мне не понравилось. Как не понравилось и то, что в боковом переходе скрылась пышная юбка одной из фрейлин. Осторожнее нужно быть, Исория, и придумать достоверную ложь для лорда Аксоса. Не сомневаюсь, завтра он обязательно спросить о причинах столь поздней прогулки.

Ещё одним человеком, которого я намеревалась посвятить в свои планы, был отец. Он всё ещё жил в Софасе, в день моего возвращения зашёл, встревоженный и обрадованный, что нашёл дочь живой и здоровой. Тогда поговорить толком мы не смогли: я была нарасхват. Теперь же, после заседания Совета, на котором пришлось играть роль куклы, ожившей на пару минут, дабы доказать, что Исория аи Фавел, выкроила время, чтобы обстоятельно побеседовать с Николасом Ньдором.

Отослала придворных дам, выгнала слуг и с двумя чашками горячего шоколада устроилась рядом с отцом. Тот без предисловий спросил, что происходит, куда и почему я исчезла, зачем вернулась с драконовом. Задумалась и во всём призналась. Отцу я доверяла безгранично.

Николас Ньдор нахмурился:

– Всё так плохо? Догадывался, что ваш брак с консортом не приведёт ни к чему хорошему, но чтобы бежать от собственного мужа… Он, к слову, искал тебя, казалось, беспокоился.

Удивлённо вскинула брови и попросила рассказать подробнее. Выяснилось, что на мой душераздирающий крик примчались все сопровождающие. После подоспели охотники и егеря. Бедный отец был в их числе. Непутёвая дочь стоила ему пряди седых волос. Несчастный, он тоже решил, что я погибла.

Лошадь, шляпка - складывалась чёткая картина трагедии. Лорд Аксос рвал и метал, велел арестовать тиару Олсфен, сам обследовал склон, едва не сорвавшись в воду. Меня искали собаками и магией, солдаты и егеря прочёсывали окрестности, в этом им помогали согнанные отряды горожан и крестьян, но ничего. Лорд Аксос нервничал, практически не спал, потом, когда начались волнения, один за другим подписывал указы о казнях, ссылках, лишении имущества и титулом. Затем и вовсе сорвался с места, ускакав в неизвестном направлении. Отец же дневал и ночевал с поисковыми отрядами. Известие о том, что я найдена, застало его в походном лагере. Сказать, что он обрадовался, - ничего не сказать.

Понурив голову, прошептала извинения. Понимаю, ничто не окупит его страданий, но промолчать не могла. Осторожно поинтересовалась, как относился к нему лорд Аксос.

– Допросил с пристрастием, - пожал плечами отец. Заметив мой испуганный взгляд, пояснил, что никто его не бил и не пытал.
– Лорд Аксос полагал, я что-то знаю, но быстро понял, что мне известно ровно столько же, сколько ему, и оставил в покое. Теперь вижу, что его подозрения оправдались. У вас с лордом Ферилиром серьёзно?