Девочка никого из них не запомнила. Да она и вообще ничего толком рассказать не могла. Ее с тяжелым нервным потрясением в больницу положили.

После этого случая всем девчонкам в городе строго-наcтрого запретили с наступлением темноты выходить из дома.

А у Светки вечером — хореография. Ей-то, конечно, бояться нечего — Ромка и проводит и встретит. Да и кто б осмелился на нее покуситься, даже если бы она была одна?.. Только тот, кому жизнь не дорога.

Но Ромка все равно был очень встревожен. Насупился, челюсти сжал. Потом жестко сказал:

— Я их найду.

И нашел. Через несколько дней.

Двоих на скорой в больницу отвезли в бессознательном состоянии. А другие сами наперегонки побежали сдаваться в милицию.

Как-то весной они вдвоем собрались в пригородный лес за подснежниками. Ромка пошел в кассу за билетами, а Светка вышла на перрон.

И тут к ней подходят двое незнакомых парней.

— О, какая девочка! Возьмем ее с собой.

Подхватили с двух сторон под руки и поволокли за угол.

— Рома, — пискнула Светка, не надеясь, что он услышит.

Парни и сообразить ничего не успели. Ромка выскочил, два раза взмахнул кулаками. Оба рухнули на землю и отключились.

— Что они тебе сделали? — тревожно допытывался Ромка, заглядывая Светке в лицо. — Что они тебе сделали?

— Ничего, Рома, ничего, — через силу улыбаясь. успокаивала его Светка. — Все нормально. Пойдем, — заторопилась она, видя, что уже собирается толпа.

Подошел милиционер, посмотрел на Светку, на Ромку, на скорчившихся внизу парней. Понимающе улыбнулся.

— Эй, ребята, вы приезжие, что ли? — спросил он, склоняясь к потерпевшим.

— Д-да, — простонал один, размазывая кровь по разбитому лицу.

Второй натужно кашлял, держась руками за грудь и ответить ничего не мог.

— Поосторожней надо вести себя в чужом городе, — посоветовал милиционер и, обращаясь к Ромке, добавил: — Ты, Роман, можешь идти. Я с ними без тебя разберусь.

Тут как раз электричка подоспела.

Доехали они до станции с ласковым названием Полянка, спустились на деревянную платформу и пошли куда глаза глядят. Лес был еще совсем прозрачный, насквозь пропитанный солнцем. Землю устилал плотный ковер из цветущих ветрениц. Птицы голосили вовсю.

Бродили до самого вечера. А когда Светка устала и захотела отдохнуть, Ромка тут же снял с себя куртку и постелил на землю, чтобы ей удобнее было сидеть. “Тебе не холодно?” — заботливо спрашивал он. И согревал ее тонкие пальцы в своих больших горячих ладонях…

Была ли это любовь? Как сказать?… Cветка очень рано поняла, что никуда от него не денется. Что никого другого он к ней просто не подпустит. Короче говоря, выбора у нее не было… Ну и, конечно. привычка многолетняя, что там говорить.

Когда он ушел в армию, она просто места себе не находила. Утром выходит из дома — его нет. Вечером возвращается — письмо в почтовом ящике: “Светик мой… Светлячок…” Читает и ревет.

Накануне своего отъезда в армию он вдруг решительно сказал ей:

— Сейчас идем ко мне. Дома никого нет. Нам надо с тобой попрощаться по-человечески.

Она сразу поняла, что это значит. Но не испугалась. Чему быть, того не миновать.

В общем-то давно пора. Подружки еще в школе рассказывали ей во всех подробностях, как это происходит, а они с Ромкой… смешно сказать — даже еще и не целовались ни разу. И отнюдь не потому, что она не позволяла ему этого. Просто… он и не пытался.

Дома он зажег свечи, поставил на стол бутылку вина, конфеты. Заставил ее выпить рюмку, чего прежде не позволял ни разу. Потом усадил к себе на колени и начал целовать, едва касаясь губами кожи. Светка затихла. Ромкины руки скользили по ее телу, что-то расстегивая, от чего-то освобождая. Очень скоро она оказалась совсем раздета, но ей не было стыдно.

Светка и раньше почти не стеснялась его. Она относилась к нему… как к домашнему животному, что ли. Она знала, что хороша для него в любом виде. С раздутой от флюса щекой. С ободранными, раскрашенными зеленкой коленками. Покрытая волдырями, когда болела ветрянкой. В коротеньком выгоревшем платьице. В пальтишке на вате с кургузыми рукавами.

И совсем без одежды.

Он отнес ее в постель, придвинул поближе свечи, долго и ненасытно разглядывал, потом снова гладил, ласкал, целовал от пяток до макушки.

Он хорошо подготовился к этому прощальному вечеру. Должно быть. внимательно изучил не одно руководство по сексу, которые ходили в то время по рукам.

Светка дала ему полную волю. У нее просто не было сил оттолкнуть Ромку, когда он делал что-то на ее взгляд непозволительное. Пусть будет все, как он хочет. Как считает нужным. Она все равно в этих вещах ничего не понимает.