Шрифт:
Элтон мог так разглагольствовать часами. Мокка просто не обращала на него внимания и думала о своем. Сейчас, например, она наблюдала за высокой девочкой, которая беседовала с владельцем приюта — кошкам он был известен под именем Человека Безграничной Доброты. К этому человеку тянуло всех кошек, и они сами не понимали почему.
Девочка перегнулась через стол и смотрела мужчине прямо в лицо. Мокка уже видела ее раньше. Она как-то проходила мимо их дома вместе с Барни Ивом. И теперь она нетерпеливо что-то втолковывала Человеку Безграничной Доброты.
— Но вы выглядите в точности как он, — говорила она. Лицо мужчины не выражало ничего, кроме замешательства. — Ну и как же вас зовут, если не мистер Нил Ив?
— Смит.
— Просто Смит?
— Извините, у меня много дел…
Мокка видела, как Человек Безграничной Доброты печатает что-то на компьютере, изображая занятость. Но от этой девчонки с безумной прической было не так просто избавиться!
— Ваш сын очень за вас волнуется. Он думает, что вы, возможно, умерли… А я Рисса. Рисса Фейриветер. Я лучшая подруга Барни.
— Я не его отец.
— Но у вас его голос. И выглядите вы как он. Барни… Барни потерялся. Я думаю, что он, возможно, пошел искать вас.
— Сюда не приходили никакие мальчики.
Рисса сдерживала ярость:
— Может быть, вы все-таки нам поможете? Вы могли бы сделать публичное объявление и сказать по телевидению, что вы вернулись, или что-то в этом духе…
Человек Безграничной Доброты был одновременно Человеком Бесконечного Терпения, поняла Мокка. Он только задумчиво вздохнул и, казалось, искренне огорчился за девочку.
— Послушай, может быть, этот мальчик вовсе не потерялся.
— Как так? Конечно, он потерялся!
— Может быть, ты его видела, но не узнала. Просто постарайся поверить в невозможное и тогда узнаешь правду.
Рисса не понимала, о чем он.
— Послушайте, если вы его увидите, вы не могли бы со мной связаться? — И она протянула ему скомканную бумажку.
Он взглянул на Риссу и честно пообещал:
— Обязательно.
Рисса колебалась, но тут как раз вошла женщина с бирманской кошкой по имени Лапсанг, которую Мокка как-то раз встретила на заборе.
— Здравствуйте. Я миссис Хантер, — сказала женщина. — Я заказывала место для Лапсанг на две недели… Мы слышали такие замечательные отзывы о вашем приюте!
Человек Безграничной Доброты мягко улыбнулся, делая вид, что не замечает Риссу.
— Я просто стараюсь, чтобы кошкам было как можно лучше.
Лапсанг тем временем выглянула из-за ее плеча и довольно промяукала:
— О, вот это мне нравится. Ах, Мокка, дорогая, а я тебя и не заметила. — Тут она увидела другую кошку: серую, изрядно потрепанную, сидящую в клетке у входа. Ухо у нее было разорвано. — Фи-и, — презрительно протянула она. — Боец.
— Как грубо, — проворчала кошка. — Меня подобрали, дамочка. Есть разница!
Но Мокка уже снова наблюдала за Риссой. Та выглядела растерянной и разочарованной. Она пошла к выходу, пытаясь сообразить, что же ей делать дальше.
Страннее некуда
Рисса села в автобус и поехала домой.
«Это уже не просто странно, — сказала она себе. — Это страннее некуда!»
Она смотрела в окно на проносившиеся мимо дома. Да, этот мужчина выглядит в точности как папа Барни, но в то же время что-то тут не так. Когда она посмотрела ему в глаза, она встретила взгляд незнакомца.
Чем больше она об этом думала, тем сильнее переживала за Барни. Она вышла на ближайшей к дому остановке и пошла вдоль реки, направляясь к барже. Там она, пригнувшись, спустилась по маленькой деревянной лесенке, ведущей к кухне, и вошла в узкую жилую комнатку уровнем ниже.
Мамы с папой не было дома.
Рисса подошла к небольшому холодильнику, старому и помятому, с большим магнитом в виде радуги на дверце. Внутри обнаружились остатки маминого коронного блюда: морковного пирога. Обычно Рисса ела за пятерых, но сегодня она поняла, что не сможет проглотить ни крошки — хотя за обедом в школе даже не доела пиццу.
Она прошла в свою спальню — хотя спальней это можно быть назвать весьма условно. Скорее это напоминало узкую коробку с крошечным иллюминатором, матрасом вместо кровати и большим пуфиком вместо стула. Но Риссе тут нравилось. Мерный звук воды, хлюпающей о дно баржи, всегда ее успокаивал.
Всегда.
Но не теперь.
На полу возле матраса лежала книга, которую папа принес ей из библиотеки. Это была книга, о которой Барни ей все уши прожужжал, и вот она решила наконец ее прочитать.