Шрифт:
Директриса встала, подошла к тумбочке и вытащила какие-то бумаги.
— Да, у тебя самая плохая успеваемость среди учеников твоего возраста. Боюсь, что ты самый глупый одиннадцатилетний мальчик в школе.
— Двенадцатилетний, — поправил Барни. — Сегодня мой день рождения.
Мисс Хлыстер пожала плечами: возраст Барни и его день рождения явно ее не интересовали.
— Как ты считаешь, почему у тебя такие плохие оценки?
Барни снова не знал, что ответить. Еще пару месяцев назад он получал только четверки и пятерки. Теперь же он радовался даже тройкам, хотя занимался гораздо усерднее, чем раньше.
— Может быть, это потому, что вы ставите оценки за все мои домашние задания, — осмелился предположить Барни. — Когда оценки мне ставили мои учителя, я учился хорошо.
Мисс Хлыстер вспылила:
— У меня высокие стандарты. Только и всего.
— Мне просто кажется, что…
Мисс Хлыстер захлопнула дверцу тумбочки и резко повернулась.
— Молчать. Это мой кабинет. Говорю и командую здесь я. — Наклонившись, она прошипела ему на ухо: — Ты меня понял?
Барни кивнул, уставившись на настенный календарь. На листке с февралем красовался кот. Белый пушистый персидский кот, который нежился на солнышке. Мисс Хлыстер, проследив за взглядом Барни, довольно улыбнулась. Он услышал сладкий шепот у самого уха:
— Вот славная жизнь, а? Быть котом, валяться на солнышке, ни о чем не беспокоиться…
Барни заворожили ее слова. Быть свободным! Никаких жутких свиданий с мисс Хлыстер в ее кабинете! Никаких кошмаров по ночам! Никакого Гэвина Игла!
Мисс Хлыстер взяла со стола письмо.
— Но ты не кот. Ты — это всего лишь ты. — И она опустила письмо в лежавший под ним конверт. — А это твоей маме.
У Барни от страха и обиды задрожали губы. Когда он в прошлый раз принес домой такое письмо, мама расплакалась. Расплакалась — это значит зарыдала. А зарыдала — это значит уселась на ступеньки, вцепившись в перила и раскачиваясь взад-вперед. Тогда он пообещал ей, что больше этого не повторится, хотя виноват он был только в том, что вскрикнул, сев на кнопку, которую ему подложил Гэвин Игл (и мисс Хлыстер прекрасно это знала).
— В этом письме, — сказала мисс Хлыстер, — я сообщаю, что это последнее предупреждение перед тем, как исключить тебя из школы. Малейшее нарушение — и тебя здесь больше не будет.
— Исключить?! Но я не сделал ничего плохого!
Мисс Хлыстер улыбнулась.
— Твоя мама, наверное, очень огорчится. Видишь ли, я и сама мать. Просто немногие про это знают. Так мне очень хорошо понятны трудности материнства.
Барни взял конверт, и у него задрожали пальцы при виде четкой изящной надписи: «Миссис Ив». Длинный росчерк буквы «у» был похож на кошачий хвостик. У Барни засосало под ложечкой от тошнотворного запаха рыбы, смешанного со страхом.
Мисс Хлыстер указала Барни на дверь.
— На твоем месте я бы передала письмо прямо ей в руки. Я позвоню ей, чтобы это проверить.
Барни бросил последний взгляд на календарь с котом.
Мисс Хлыстер махнула ему рукой на прощание.
— Мяу, — сказала она со злобной ухмылкой.
Барни повернулся к ней.
— Зачем вы это делаете?
Мисс Хлыстер как будто бы задумалась.
— Не знаю, — сказала она с недоброй ленивой ухмылкой. — Просто я тебя презираю. Конечно, презирать можно любого ребенка, но с тобой это получается особенно легко. Разве этого недостаточно? Ах, да, и не вздумай бежать жаловаться другим учителям или мамочке на то, как нечестно я с тобой поступаю. В последний раз толку от этого было мало, правда? Каждому известно, что я переделала все в этой школе, и теперь мы лучшие во всем Блэнфордшире. Ну, если не считать тебя, конечно… А теперь было бы замечательно, если бы ты покинул мой кабинет. Возвращайся к своей жалкой жизни.
Барни вышел из кабинета, и в тот же миг зазвенел звонок. В коридоры хлынули толпы школьников, радостно спешащих домой. Он увидел Гэвина Игла с дружками, которые посмеивались, глядя на него.
— Извини, Барни, — прошептал Гэвин. — Я и вправду думал, что начался пожар. — Он сделал вид, что нажимает на кнопку. — У-упс!
Гэвин повернулся и увидел Риссу. И объявил на весь коридор:
— Ой, нам пора, твоя девчонка пришла!
Барни залился краской, и Гэвин прижал ладони к щекам.
— Я был прав! — воскликнул мучитель, видя, как от Барни исходят горячие волны стыда. — Пожар и вправду был! У тебя на лице!
Краткий, краткий миг
— Не переживай так сильно, — сказала Рисса, когда они выходили из автобуса на своей остановке. — У тебя хорошая мама. Она не будет на тебя кричать в твой день рождения.
— С нее станется, — возразил Барни. — Но мне просто не хочется ее разочаровывать. Она так из-за меня расстроится!
Рисса поразмышляла немного.
— Ну, если хочешь, я могу остаться с тобой и объяснить ей, что мисс Хлыстер — чокнутая, и тогда…
Барни посмотрел в лицо подруге. По глазам ее было видно, что она говорит искренне. Но ему не хотелось вмешивать ее во все это.
— Да нет. Все в порядке. Я сам разберусь.
Уже у самого дома Барни они с Риссой увидели кота, который лежал на тротуаре прямо перед его воротами. На вид это был самый обыкновенный кот, совсем не похожий на то странное серебристое существо с единственным глазом, которое Барни встречал почти каждое утро.