Шрифт:
Нет. Это был обычный заурядный черный кот с двумя глазами, хотя один его глаз, а именно левый, был обведен белым.
— Привет, котик! — сказала Рисса и опустилась на корточки, чтобы его погладить. — Ох, я так хочу кошку.
— Так заведи, почему нет?
— Ну, мама с папой говорят, что это опасно для кошки — жить с нами на реке. Ну а я им говорю: «Да ладно вам, кошки не такие тупые. Они же умеют лазать по заборам, значит, и с баржи не свалятся».
Барни смотрел, как Рисса гладит кота.
— Как бы это было здорово, — сказала она, — просто валяться весь день напролет, ни о чем не беспокоиться, и чтобы тебя все гладили, правда?
Кот посмотрел на Барни, словно ожидая ответа.
— О да, это было бы отлично.
— Ну ладно, мне пора идти, мистер Новорожденный. — Рисса поднялась. До дома ей еще оставалось больше мили, но Рисса любила ходить пешком. — Мне нужно помочь папе собрать овощи на участке. Мы будем делать карри. Вегетарианское, конечно. Не хочешь зайти в гости? Если, конечно, тебя не смутит папа, который будет, как всегда, распевать старинные песни. И, как всегда, фальшиво.
Барни поразмыслил. Предложение было заманчивым, и родители Риссы были очень милыми.
Но потом он вспомнил про письмо в сумке. Оно оттягивало ему плечо и явно весило гораздо больше, чем может весить бумага и конверт. Столько мог весить только страх.
— Нет, я лучше останусь дома и подожду маму, — сказал он Риссе. — У нее и так, наверное, скоро будет нервный срыв. Не хочу, чтобы все стало еще хуже.
— Все будет хорошо, — сказала Рисса с теплой улыбкой. И положила руку ему на плечо. — Послушай, Барни, я всегда на твоей стороне, ты же знаешь! Сегодня тебе, скорее всего, не поздоровится, но подумай лучше о том, что это всего лишь крошечный, малюсенький отрезок времени. Подумай о звездах. О нашей звезде — о Солнце. Ему биллионы лет. И что бы ни происходило, оно все равно продолжает светить, несмотря ни на что. Вот увидишь, через год все это покажется тебе ерундой. А через десять лет, когда у тебя будет длинная борода, ты об этом уже и не вспомнишь.
— У меня никогда не будет длинной бороды, — сказал Барни. — У меня даже короткой не будет.
— Между прочим, у моего папы есть борода. И ничего такого ужасного в ней нет, если хочешь знать. Вот, например, сколько было великих и важных исторических личностей: Иисус, император Адриан… э-э… Санта-Клаус — у них у всех были бороды.
— Мне вряд ли пойдет быть волосатым, — сказал Барни. Тут он увидел, что кот, задрав голову, смотрит на него. — Без обид.
Рисса пошла к дому.
— Увидимся завтра утром. На том же месте, в то же время.
— Угу. До завтра. И, Рисса, спасибо — мне очень понравилась открытка.
— Я рада! Помнишь, ты мне тоже делал открытку — так что теперь мы квиты. И, это, удачи тебе с мамой!
Она пошла вниз по улице. Барни проводил ее взглядом: безумная прическа, длинное пальто и черные ботинки с нарисованными маргаритками. Потом Барни немного помедлил снаружи, не заходя в дом.
«В том же месте, в то же время».
Есть в этом что-то пугающее, подумал Барни. В том, что жизнь так неизменна. Особенно учитывая то, что в этой жизни присутствовали Гэвин Игл и мисс Хлыстер.
Кот все смотрел на него, отчего Барни стало как-то не по себе, так что он зашел внутрь и там распечатал письмо.
Уважаемая миссис Ив,
Пишу Вам с тем, чтобы сообщить, что Ваш сын Барни позорит честь нашей школы. По словам учителей, за последние месяцы его поведение чрезвычайно ухудшилось и в настоящее время стало настолько недостойным, что я вынуждена написать Вам это письмо. Как бы то ни было, это последнее письмо такого рода, которое Вы от меня получаете.
Сегодня, самовольно покинув урок французского, Барни включил в коридоре пожарную тревогу. Я застала его за этим, и, думаю, нет необходимости объяснять Вам, какой беспорядок это вызвало — о чем он, разумеется, не мог не предполагать.
Так что мой долг — сообщить Вам, что если Барни еще раз хоть в чем-нибудь провинится, он будет немедленно ИСКЛЮЧЕН из средней школы Блэнфорда.
Таким образом, Вы как его мать должны всерьез заняться его воспитанием, чтобы предотвратить повторение подобного поведения. Я бы порекомендовала Вам лишить его карманных денег, запретить смотреть телевизор, проследить за тем, чтобы он читал правильные книги (чем длиннее и скучнее они — тем лучше; замечательный пример — словари), и почаще запирать его в комнате, чтобы у него было время обдумать свое ужасное поведение.
Желание
Барни отложил письмо и посмотрел на свое отражение в зеркале у двери.
— Ненавижу быть тобой, — сообщил он ему.
И вдруг ему пришла в голову счастливая мысль. Кто его, собственно, заставляет отдавать маме письмо? Даже если мисс Хлыстер позвонит им домой, мамы наверняка не будет — ее никогда нет. Нужно только избавиться от письма — вот и все.
Нет письма — нет проблемы.
Как легко!
Нужно просто выкинуть его в урну. Да, так и нужно сделать. Но в какую урну? Урна на кухне — слишком рискованно, да и урна в саду — тоже, особенно учитывая то, сколько вещей мама успевает потерять за день и потом повсюду поискать. Помедлив, Барни вышел с рюкзаком на улицу.
Кот исчез. Пройдя немного по улице и завернув за угол, Барни подошел к урне возле газетного киоска.
Он в нерешительности достал письмо. Перечитал его еще раз. Конечно, уничтожать улики нехорошо. Но что делать, если эти улики врут?
И он принялся рвать письмо на мелкие клочки, пока оно не превратилось в горстку конфетти.
Он повернул обратно к дому, и обрывки письма, подхваченные ветром, погнались за ним и легли к ногам, словно огромные нетающие снежинки.
Он поднял несколько клочков.