По другую сторону стола сидели еще два «внешних» директора. Один из них — Барни Кинч, глава компании «Джет-Тех интернешнл». Именно он несколько лет тому назад через третьих лиц организовал мощный «наезд» на ЮБТК с целью выбить из банка более благоприятные условия для финансирования своих весьма активно развивающихся промышленных, сервисных и целого ряда иных видов предприятий. Тогда Палмеру удалось отбиться, но… ценой включения Кинча в Совет директоров ЮБТК.

Рядом с Кинчем сидел Тим Карви, третий муж родной тети Эдис — Джейн, сделавший карьеру в правительственных структурах. Поскольку он уже развелся с теткой Эдис, а Палмер расстался с самой Эдис, то он до сих пор так и не мог толком уяснить для себя, кем он, собственно, приходится Тиму. Очевидно, в английском языке пока еще просто не было для этого соответствующего термина. Тогда, использовав свои правительственные контакты, Тим здорово помог Палмеру в его борьбе против «Джет-Тех». В данное время он работал в инвестиционном банке, на заседаниях Совета обычно предпочитал хранить молчание и по мере возможности ни во что не вмешиваться.

Рядом с Тимом сидел новый исполнительный вице-президент ЮБТК, Элмер Хессельман, крепко сложенный мужчина среднего возраста, которого Палмер «украл» у миннесотского банка около шести месяцев тому назад, когда Гарри Элдер принял решение уйти с поста исполнительного вице-президента и занять не столь важное, но зато достаточно почетное место вице-председателя Совета директоров банка. Элмер, само собой разумеется, являлся «внутренним» директором, равно как и тот, кто сидел справа от него — один из первых вице-президентов ЮБТК по имени Форрестер. На самом дальнем конце стола скромно притулилась Ирма Хеллмэн, которая вот уже двадцать лет подряд бессменно вела стенографические записи всех заседаний Совета.

Ни Донни Элдер, ни Билл Элстон, конечно же, не являлись полноправными членами Совета директоров ЮБТК. Сейчас, внимательно оглядывая всех сидевших за длинным столом, Палмер поймал себя на мысли, что совсем неплохо было бы иметь этих двоих на своей стороне. Во всяком случае, ему хорошо было известно, чем они дышат. А вот что на уме у большинства всех остальных, оставалось пока загадкой. Пока!

— Боже ты мой, Вуди! — воскликнул Хейген. — Ты здесь? А я был уверен, ты в Бонне.

Палмер про себя отметил, насколько точной информацией о его графике встреч и поездок обладал Хейген. Да, действительно, как раз сегодня он должен был присутствовать в Бонне. Что ж, раз так, то Вудс принял решение сразу же начать с яркой и наглой лжи.

— Да, но, насколько мне помнится, я всегда собирался присутствовать именно на этом заседании, Эдди. Кому-кому, а тебе об этом должно быть хорошо известно.

— Откуда, черт побери?! — упрямое лицо Хейгена неожиданно густо покраснело вплоть до самого воротничка рубашки, и Палмер догадался, что его ложь, пусть ненадолго, но поставила Эдди в крайне невыгодное положение по отношению к своим единомышленникам, с которыми он задумал осуществить заговор. Палмер сделал глубокий успокаивающий вздох. Всего четверть часа тому назад он остановился у аптеки на Мэдисон-авеню и проглотил те самые две капсулы «либриума», которые предусмотрительно сунул в нагрудный карманчик своего пиджака, и пока чувствовал себя очень хорошо. Он, похоже, вполне удачно внес в стан врага смятение, и теперь надо было стремительно развивать успех, ни в коем случае не давая Хейгену возможности перейти в контратаку.

Он повернулся к Кинчу.

— Барни, разве ты не предупреждал его, что я вернусь?

— Нет, мне никто этого не говорил.

Палмер, не скрывая явного, хотя, само собой разумеется, наигранного сожаления, покачал головой. Гарри Элдер молча встал, уступая ему председательское место, и переместился на стул рядом с Ирмой Хеллмэн. Палмер сел на свой, уже нагретый, стул, неторопливо открыл папку с документами и снова внимательно огляделся вокруг. Он уже успел заметить, что с тактической точки зрения Гарри удалось рассадить всех как нельзя лучше. Эдди Хейген, представлявший тех, кто хотел как можно быстрее купить банк мафии и тем самым внедрить его в структуру ЮБТК, сидел по правую сторону от председательского места. Барни Кинч, который представлял тех, кто снова и снова активно выступали за предоставление им щедрого финансирования по крайне низким ставкам, сидел напротив него, слева. Значит, Палмеру надо постараться еще больше усилить это противостояние, иначе они могут договориться и напасть на него сразу с двух сторон.

— По-моему, вы оба стареете, — пробормотал он. — Вам обоим сообщили о моих планах, и вы оба забыли об этом. Впрочем, теперь это не имеет особого значения. — Он пренебрежительно махнул рукой перед самым носом Эдди Хейгена. — Ладно, забудем об этом… Да, кстати, тебе привет от твоего старого армейского друга Джека Рафферти. Он по-прежнему тебя ненавидит.

— Что-что?

— Более того, сообщил мне о тебе кое-что весьма и весьма интересное. — Палмер милостиво кивнул ему. — Знаешь, он проделал колоссальную исследовательскую работу. Раскопал все, что можно и что нельзя. И теперь ждет заслуженного признания за проделанную работу.

От лица Хейгена отлила краска, и он откинулся на спинку стула. Не то чтобы он мертвецки побледнел, но стал с растерянным видом тереть свой подбородок, не отрывая пристального взгляда от Палмера.

Теперь настала очередь Кинча.

— Барни, — обратился к нему Палмер, — это правда, что в то время, когда мы даем промышленные кредиты под десять-двенадцать процентов, тебе хватает наглости требовать, чтобы мы давали их вам максимум под девять? Ты хоть понимаешь, что произойдет, если станет известно, что ЮБТК столь странным способом предоставляет на редкость благоприятные условия компании члена Совета директоров нашего банка?

— Уж даже не знаю, откуда у вас такая информация, сэр, — спокойно ответил Барни Кинч. Он провел ладонью руки по своим коротко подстриженным, серебристым волосам, и они, казалось, даже слегка ощетинились. — Мы не просим ничего, на что мы не имели бы полного права в качестве ваших давних и надежных клиентов.

Брови Палмера поползли вверх.

— Да, многие из нас до сих пор не забыли ту самую весьма поучительную историю с «Джет-Тех», Барни, — заметил он и, практически не останавливаясь, намеренно ускорил темп речи. — Впрочем, мы теряем драгоценное время, господа. У нас имеется четкая повестка дня, и мы не должны без особой необходимости ее затягивать.