— Нет-нет, боюсь, сейчас еще не настало время раскрывать некоторые факты, которые тем или иным образом оказались в моем распоряжении. — Он пожал плечами, вернул листок в папку и закрыл ее.

Затем обратился к Тиму Карви.

— Ты ведь, кажется, совсем недавно ушел из правительственных структур, Тим, так ведь? И какой, по-твоему, будет реакция Вашингтона, если, сообщив ФБР о проблемах, которые мы испытываем с этим полностью контролируемым бандитами банком, мы вдруг очертя голову ринемся вперед и без дальнейших церемоний возьмем и купим его, сделав неотъемлемой частью нашей собственной структуры?

— А тут и думать нечего, Вудс, ты и сам все понимаешь. Нас просто-напросто размажут по стенкам. — Он слегка улыбнулся, показав свои мелкие зубы, и у Палмера появилось отчетливое ощущение того, что он еще кое-что услышит от своего бывшего родственника, который наверняка захочет получить награду за оказание ему поддержки в трудной ситуации.

— Вудс, — обратился к нему Гарри Элдер. — Предлагаю отложить обсуждение этого вопроса до лучших времен.

— Поддерживаю, — закивал головой Карви.

— Постойте, постойте! Так, черт побери, не пойдет! — раздраженно воскликнул Эдди Хейген. Он снова раскраснелся, неестественно выпрямился, опираясь на спинку стула, вытянул шею так, будто хотел вылезти из душащего воротничка своей накрахмаленной рубашки.

— Да, но предложение было официально выдвинуто и поддержано с соблюдением всех процедурных норм, — объявил Палмер. — Теперь давайте дадим Эдди пару минут, чтобы высказать свое личное мнение, а затем перейдем к следующему вопросу. Мы готовы выслушать тебя, Эдди.

— На кого это ты, черт побери, вздумал наезжать, Вуди? — чуть ли не завизжал Хейген. — Мы знакомы с тобой уже почти четверть века, но мне еще никогда не приходилось видеть, как ты выкидываешь такие дешевые трюки, как сегодня. Интересно, для чего?

— Пожалуйста, полегче, полегче, — мягким, чуть ли не утешительным тоном сказал ему Палмер. — И потише. Мы ведь не на базаре.

— Клал я на все это! — огрызнулся Хейген. — Извини, Ирма, но я настолько не в себе, что мне, поверь, плевать, слышат ли меня на Пятой авеню или нет! Либо это заседание демократически и законно избранного Совета директоров, либо это рекламная сценка из дешевого спектакля господина Вудса Палмера. Лично я…

— Дешевого? — перебил его Палмер. — Думаю, не стоит даже упоминать слово «дешевый», когда на карту поставлена репутация банка. Что у нас останется, если мы лишимся нашего доброго имени? Что в таком случае остается у любого банка?

Хейген, нахмурившись, отчаянно замотал головой, будто отгонял диких пчел. И с несколько смущенным видом заметил:

— Никто и не предлагает делать репутацию нашего банка дешевой.

— Значит, ты все это отрицаешь? — едва заметно усмехнувшись, спросил его Палмер.

— Естественно, отрицаю!

— Отрицаешь, что пытался подтолкнуть нас к преждевременному слиянию с этим банком?

Хейген задумчиво пошевелил губами. Затем откинулся на спинку стула. Похоже, ему все-таки удалось справиться с чувством гнева, поскольку, когда он снова заговорил, его голос звучал уже куда более спокойно и рассудительно.

— Вуди, мне, в общем-то, плевать, что меня то и дело неправильно понимают. Бог с ними, к этому я уже привык. Но сегодня… сегодня здесь произошло нелепое, чудовищное недоразумение. Ты обвинил меня в том, чего я никогда не говорил, о чем никогда даже не помышлял!

Палмер тут же узнал известный прием мастера по дзюдо: неожиданно принять расслабленную позу и подождать, пока инерция ринувшегося на него противника сама сделает свое дело, заставит его споткнуться и упасть. Он тут же проделал то же самое, даже более умело и артистично, чем Хейген.

— Эдди, если я на самом деле допустил такое, то приношу свои самые искренние извинения. — Он повернулся к остальным членам Совета, которые настороженно ожидали, что последует дальше. — Господа, полагаю, дискуссия по данному вопросу закончена. Эдди, похоже, и не хотел возражать против этого…

— Хватит, хватит! — не дал ему договорить Хейген.

— Итак, повторим голосование: кто за то, чтобы отложить обсуждение данного вопроса до более подходящих времен? — продолжил Палмер. Он насчитал пять поднятых рук, отметив, что руки Барни Кинча среди них не было, а вот рука Фила Кармоди была. — Кто против?

Все, благодаря тактическому мастерству Палмера, происходило настолько стремительно, что даже Эдди Хейген не успел поднять руку.

— Итак, предложение принято. Переходим к следующему вопросу, — сухим деловитым тоном объявил Палмер и бросил взгляд на лежавшую перед ним повестку дня заседания.