— Вы думаете, его отцом был Адамс? — спросил Тренди.

Дракен на минуту задумался. Его лицо вдруг сделалось спокойным, взгляд — далеким. И только кончики пальцев почти незаметно дрожали.

— Я предпочитаю придерживаться этой версии, — наконец произнес он. — Да, предпочитаю.

— Самая прекрасная хитрость дьявола — заставить нас думать, что он не существует! — воскликнул Нюманс.

— А вернее, давать забвение, — заметил Дракен. — Никто, даже Ван Браак, не пытался понять, хорошо или плохо было то, что делал Командор. Видели, что он влюблен, вот и все. Он был из плоти и крови, платил наличными. Он хотел жениться на Ирис, он положил к ее ногам состояние. Чтобы заполучить Ирис, Командор был готов на любую низость. Я даже думаю, что Ирис полюбила его за эти низости. Иногда это случается с женщинами, вы знаете.

— Значит, она не любила его по-настоящему? — спросила Берениса.

— Поди разберись! Но хватит об этом. Среди поклонников с букетами цветов и журналистов, задававших десятки дурацких вопросов, Командор отличался от всех, от всех остальных. От меня. Ирис увидела его снова, очень скоро, кажется, на следующий же день. В несколько часов я был отодвинут на задний план, чтобы отныне исполнять при ней лишь роль пианиста-аккомпаниатора. У них быстро нашлись общие точки соприкосновения и появились маленькие секреты. И теперь она делила их с ним одним.

Дракен повернулся к Тренди, словно только он один мог сейчас понять его страдания:

— И это, мой юный друг, было труднее, чем все остальное. Обладать телом недостаточно. Но вот разделять секреты… — Похоже, он был немного пьян, слова путались. — …И среди других секретов был Рокаибо. Я уже говорил вам, что Командор был лишен детства. Ирис предложила ему свое. Хотя их связывал Рокаибо, он, несомненно, никогда его не знал. Но что было совершенно точно — Командор не собирался туда возвращаться. Ирис продолжала петь, нещадно эксплуатируя свой голос. Она не хотела уходить со сцены, Командор повсюду следовал за ней, а я следовал за ними. Я стал посредником между Командором и отцом Ирис. Профессор, занимавшийся с ней вокалом, как и Ван Браак, был против ее замужества и особенно детей. Я вел переговоры. Я тоже любил Командора. Как Ирис, как Ван Браак. Только, может быть, малышка Рут… Но вернемся к нашей истории. Ради Ирис Командор устраивал праздники. Было два лета на «Дезираде», два лета, перед которыми она говорила мне: «Я возвращаюсь на „Светозарную“, мне надо отдохнуть». Но она никогда не отдыхала. Оба дома открывали, и начинались пикники, круизы вдоль берега, коктейли со всей этой бандой паразитов, которыми нравилось окружать себя Командору — Леонаром, д’Аржаном, Эффруа, Барберини, только что вышедшим из семинарии, но уже показавшим свои острые зубы…

— А Круз? — прервала его Берениса.

— Нет, она тогда была слишком юной. И неизвестной. Она появилась гораздо позднее, когда под влиянием Сириуса Командор наконец поддался сказкам о черной магии. После связи с Анной Лувуа ему вдруг захотелось зла, колдовства. А вернее, инсценировки магии. В период своего жениховства Командор только играл во все это. Он любил декор «Дезирады», знал, что он производит впечатление, что все эти придуманные Леонор архитектурные штучки добавляют ему таинственности. Но больше всего, больше себя самого он тогда любил Ирис. Как и все мы. И именно она все эти годы все еще объединяет нас. Всех, кроме Круз. Потому что она появилась позднее. Она ничего не понимает в Ирис. Завидует ее голосу. Единственная власть, которую Круз имеет над Командором, — это магия. И еще… Вы же сами видели, из-за Юдит.

Дракен во второй раз произнес это имя. Как бы доказывая, если это, действительно, требовалось, что он все видел и слышал, что никогда ничего не забывал. Тренди вдруг вспомнил о табличке с ее именем в ящике туалетного столика Круз. Ее ли он бросил в озеро? У него перед глазами стояла эта табличка с черными и красными узелками, привязывавшими злую судьбу. Последнюю судьбу после цепи всех несчастий. Но что он мог этому противопоставить?

— Возможно, вы не успеваете следить за моим рассказом, — продолжал музыкант, немного помолчав. — Сложно понять, что происходило между Ирис и Командором. В них было столько обаяния, столько ошеломляющей красоты! И потом, не забывайте о безумной любви, которую Ван Браак питал к своей дочери. Однако не думайте, что он не любил Рут. Но малышка была такой дикаркой, молчуньей! В такие моменты мы просто боялись ее. Она смотрела на нас так мрачно, что нам становилось стыдно. Она слишком напоминала капитана. Юдит тоже его напоминает. Я наблюдал за ней на «Дезираде». Это бунтарка, одиночка, сорвиголова, как Ван Браак. К счастью, это девочка. Если у нее будут дети…

Дракен не закончил фразы. С легкостью он сменил тему и снова вернулся к капитану:

— Вы понимаете беднягу Ван Браака? Он обожал дочь. И подозревал инцест. А с другой стороны, был очарован Командором. Он любил его, как и все мы. Ирис решила выйти за него замуж. Тогда, чтобы убедить капитана, Командор решил кое-что ему предложить. Очевидно, он на самом деле был сыном Адамса. Ван Браак уже растратил свое состояние, начал делать долги, но теперь его интересовало не золото. Он мечтал о корабле. Командор узнал об этом, а может, догадался, как с ним часто бывало. В один прекрасный день капитан обнаружил у маленького причала позади дома яхту. Настоящее чудо, особенно внутри. Я с трудом уверил капитана, что этот корабль для него. Никогда не видел его таким счастливым. Он дал себя обмануть, позволил себя соблазнить.

— Вот видите, — сказал Нюманс. — Вы сами говорите о соблазне!

— Соблазн или нет, но корабль примирил его со свадьбой, которая ничего бы не изменила. Ирис все равно поступила бы по-своему, оставила бы семью и вышла за того, кого любила. И, возможно, все равно точно так же умерла бы на Рокаибо. Итак, Ван Браак принял корабль и окрестил его «Король рыб», в память о карго, на котором впервые приплыл на остров. И начал на нем плавать. Это были маленькие путешествия. Он был уже стар и не хотел слишком удаляться от Ирис. Близилась свадьба. Ко всеобщему изумлению, Командор не захотел устраивать праздник. Все произошло втайне, практически на скорую руку. Присутствовали только Сириус и Леонар — в качестве свидетелей. Ван Браак тоже присутствовал, но не знаю, была ли там Рут. Прошло несколько дней, и все это стало напоминать похороны. Командор помрачнел. Только Ирис была весела, возможно, даже слишком весела. Поговаривали, она устраивала настоящие скандалы. Командор хотел, чтобы она на время перестала петь и родила ребенка, ее профессор возражал, считая Ирис слишком юной, он боялся, что из-за удобств, которыми окружал ее Командор, окончательно испортится она сама и ее голос. Но никто не знал точно, в чем там было дело. У Ирис и Командора было столько секретов! Они словно построили свою крепость, да, их любовь окружила себя крепостью и целым рвом секретов против остального мира. И среди других была тайна их свадебного путешествия: Ирис настаивала, чтобы во время круиза они непременно зашли на Рокаибо. Начиная с этого момента, никто точно ничего не знает. После трагедии капитан словно помешался. Он даже не захотел принять пепел Ирис… — Дракен повернулся к танцовщице: — Еще твоего ликера, малышка Берениса.

Он всегда говорил «малыш» или «малышка» людям, которых любил. Бутылка почти опустела. Глаза музыканта увлажнились — от того ли, о чем он рассказывал, или таково было действие алкоголя.

— Мы с Ван Брааком, как могли, восстановили то, что произошло по официальным документам и посольским рапортам. Остров обрел независимость, дворец короля Мануэля покоился в руинах, и даже дом, в котором некогда жил Ван Браак, был разрушен. Ирис и Командор были ужасно разочарованы. Чтобы развеяться, Ирис захотела искупаться — как раньше, сказала она. Море было неспокойным, но она не хотела никого слушать. Она не пробыла в воде и пяти минут, как утонула. Тело нашли на следующий день, все разбитое о скалы. Командор тут же кремировал его по обычаю местных жителей. Затем он исчез. Может, скрывался в развалинах бывшего дома своей матери, погруженный в амнезию, кто знает? Когда его нашли, он превратился в человека без возраста. И к тому же окончательно стал странным и отрешенным. Что было дальше, известно всем: его успехи, его звание соблазнителя, коллекция актрис и карт Таро, его любовь к черной магии, дружба с Крузенбург, женщины, которых он очаровал, а потом погубил… Они с дивой были похожи. Два последних представителя своей расы. Они не разделяли ни обычного упадка, ни банальных наслаждений.