Женщина снова ничего не ответила. Она лишь без конца судорожно поправляла волосы и, часто дыша, тревожно оглядывалась по сторонам.

— Хорошо, — наконец тихим голосом произнесла женщина. — Только с одним условием. Дайте слово, что этого мальчика вы не тронете. Мне его жалко, он без матери вырос…

— Не тронем, не тронем, — сразу воодушевился Гамр, многозначительно посмеиваясь. — Мы тоже люди, тоже когда-то желторотиками были, так что все понимаем.

Повернувшись к товарищам, он дал им понять, чтобы они дожидались своей очереди, затем обнял женщину за плечи, и они отправились в сторону зарослей…

Армен незаметно прошел по краю поляны и, ступив на тропинку, ведущую к автовокзалу, вспомнил вдруг, что этот Гамр — не кто иной, как муж Сариной сестры, певицы, и живут они через шесть улиц после ее дома.

Сквозь деревья показалось здание автовокзала, одинокая лампочка над входом уже горела. Это означало, что ночь близится к концу. Выйдя из лесу, Армен не пошел на площадь, а предусмотрительно укрывшись в тени последнего дерева, стал осматриваться. Он напоминал сейчас испуганное животное, которое не решается еще раз проделать тот путь, на котором его подстерегала опасность. Надо было найти такое нейтрально-безопасное место между лесом и вокзалом, которое бы не принадлежало ни тому, ни другому. Так он будет на виду и в то же время защищен.

Он пошел по краю леса и добрался до той полуразрушенной стены, у которой маялся отец Сары. Стена была высокая и длинная, однако тут и там валялись отбитые от нее бесформенные камни, щели между которыми были забиты грязью и мусором, а сама стена источала едкий смрадный запах. Обходя этот участок, Армен стал продвигаться дальше, когда услышал за спиной чей-то оклик. Вздрогнул, подумал: неужто снова Чаркин или кто-то из его дружков? Сделал вид, что не слышит, однако ноги перестали ему повиноваться, точно для понимания простой истины, что после того как ты выдвинул вперед левую ногу, необходимо сделать шаг правой, требовалось огромное напряжение ума. Неужели нервы у меня так раздерганы, ужаснулся Армен…

— Подойди, товарищ по несчастью, не ищи другого места, ничего лучше все равно не найдешь, — отчетливо донесся до него чей-то грудной голос. — Здесь, рядом со мной, ты будешь в безопасности.

Армен обернулся. Замерла в сумраке полуразрушенная стена, и казалось, голос принадлежит именно ей.

— Чую, позвоночником чую: близок конец ночи, — снова заговорил голос немного возвышенно, — насладись хотя бы остатком…

Заинтригованный, Армен направился к стене, но под нею никого не было. Остановился в недоумении и уже хотел уходить, когда снова услышал тот же голос, на сей раз сопровождаемый вздохом:

— Такая вот выдалась ночь…

Армен обошел стену, образовавшую в этом месте небольшой угол, и по другую ее сторону, далеко в траве, различил белеющий в полумраке продолговатый предмет, который неожиданно зашевелился.

— Иди сюда, мил-человек, не бойся, — сказал все тот же голос. — Тем более что по новому закону бояться строго воспрещено…

За этой фразой последовала пауза, а затем тишину взорвал дурашливый смех…

Преодолевая сопротивление доходившего до колен чертополоха, Армен направился к человеку. Обратная сторона стены казалась гораздо целей, не было того впечатления запущенности, что спереди. Но выяснилось, что здесь значительно холоднее, ветер был куда ощутимее. Когда Армен дошел примерно до середины стены, трава неожиданно кончилась, образовав кружок голой земли, где, привалившись головой к стене, в лунном свете лежал маленький, одетый в белое человек. Армен сразу узнал его: это был тот самый смельчак, который решительно сражался с блюстителем порядка.

— Предполагаю, что и тебя неплохо обработали, — не глядя на Армена, сказал он небрежно. — Не сердись, они просто выполняют свои обязанности…

Армен нерешительно остановился.

— Садись, садись, — легонько похлопав ладонью по земле, человек указал на место рядом с собой. — Будь доволен, что еще дышишь и в состоянии произвести потомство. А я от рожденья бесплодный, хотя все у меня на месте, — добавил он безнадежно.

Армен не раздумывая сел с ним рядом, прислонясь к стене. Земля была непривычно холодной и влажной, а стена на удивление сухой и гладкой. Смиренно-уравновешенный голос человека никак не вязался с недавней воинственной непокорностью, свидетелем которой был Армен.

— Я тебе бесконечно обязан, — снова заговорил человек. — Таких, как ты, не всегда и не везде встретишь.

— Почему? — еще больше удивился Армен.

Человек не ответил.

Армен стал внимательно изучать его лицо, покрытое бесчисленными царапинами. Почувствовав на себе пристальный взгляд, человек медленно повернулся к Армену и впервые посмотрел на него прямо. И по узким, точно иглой прочерченным глазам, плешивой голове и небольшой козлиной бородке Армен узнал в нем того, кому однажды помог подняться на ноги на какой-то безвестной станции. Армен был поражен.

— Да, — улыбнулся человек и, отвернувшись, снова уставился в темноту. — Ты прав, только я тогда не был пьян. Это был голодный обморок. Правда, после твоего ухода я снова лишился чувств и упал, но если бы ты тогда не поднял меня, я мог испустить дух в ту же минуту. Твой поступок придал мне силы, потому-то я тебе благодарен, — он умолк и закинул руки за голову.

«Вот так встреча!» — подумал Армен.

— Я остался здесь, чтобы выразить тебе свою признательность, но попал в руки блюстителей порядка, — так же спокойно продолжал человек. — Ночным рейсом я хотел уехать из этого злополучного города, но в толпе у автобуса вдруг уловил знакомый взгляд; потом стал искать тебя и нашел сидящим под стеной автовокзала. Мне казалось, что ты помнишь меня, и я решил остаться. Хотел выбраться из толчеи и подойти к тебе, когда два дюжих блюстителя порядка схватили меня с двух сторон и скрутили руки… Как какого-то преступника, как какого-то преступника… — повторял человек бесстрастно. — Меня, учителя истории…