Надеюсь, лагерь не слишком далеко и голодать нам не придется.

– Даркин, спой что-нибудь. – Странно, это Катарина, а не Элли.

– Что? – Настроение слишком расслабленное, чтобы спорить.

– Что-нибудь. Только не такое, как твоя последняя песня. Спой о своей стране. Кем ты был дома? Воином?

– Нет. – Как бы объяснить? Подберу аналог: – Писарем.

– Быть не может! – Альвин удивлен. – Ты, конечно, груб, не воспитан, но благороден и образован. Я видел, что ты читал во время плавания.

– Образованные люди – редкость? – не хочется мне поддерживать разговор о прошлом. – О благородстве мы уже говорили.

– Я научился читать только за полгода до поступления в академию, – поддержал командира Гален. – В нашей деревне грамотными были всего двое. И так почти везде. К тому же ты не трус и всегда готов отвлечь противника на себя. Большинство крестьян не такие.

– Я горожанин, – мрачно бросаю я. – Ладно, давайте лучше спою. – Проще уступить просьбе, чем придумывать легенду на ходу. – Кристина, ты слушать будешь?

Та смотрит непонимающе, но кивает. Протянуть к ней канал связи несложно. Она огненная, а не менталист.

В этой ситуации почему-то вспоминается «Баллада о борьбе» Высоцкого. Хотя за плечами парней уже и война, и первые трупы, так что детьми их не назовешь. Пожалуй, я здесь самый «книжный мальчик».

Некоторое время после окончания песни прихожу в себя. Мелодия разбудила неожиданно сильные чувства.

– Даркин, еще что-нибудь! Ты обещал ожерелье! – Вот ведь мелкая капризуля! Это я любя, конечно.

– Ваша очередь.

– У нас даже риттоны нет, – пытается увильнуть Альвин.

– Есть, – смущенно улыбается Кристина.

Вспышка магии – и в руках у нее появляется риттона, украшенная вычурными узорами.

Хруст. Поворачиваюсь на звук. Лицо Альвина окаменело. А вот в душе бушуют такие страсти, что я тянусь к собственному источнику. Во избежание. Альвин, кстати, уже на ногах.

– Назовите свой род, леди. – Голос Альвина звучит слегка неестественно. Взгляд не отрывается от Кристины.

– Н-но-Трам.

– Младшая ветвь рода но-Тремен. – Это не вопрос, это утверждение. Девушка кивает.

– Альвин, в чем дело? – Теперь и Катарина вскакивает, чувствуя, что что-то неладно. Альвин пропускает вопрос мимо ушей.

– Альвин но-Рох к вашим услугам, – изящный поклон. И уже Катарине: – Наши семьи – кровные враги.

Ого, тут еще и кровная месть существует! То-то я смотрю, такая буря эмоций в ауре!

Кристина бледнеет, судорожно прижимая риттону к груди. Даже в лучшей форме она Альвину не противник, а уж сейчас… Судя по тому, что даже сердобольная Катарина не вмешивается – но-Рох в своем праве. Буря эмоций чуть стихает, Альвин ловит мой взгляд. И что он от меня хочет? Чтобы девчонку убил я? Или что? Вмешиваться не буду, даже не просите.

– Это твой враг и твоя месть, – произношу как можно более безразлично.

Еще минуту Альвин изображает из себя соляной столб, потом кулаки медленно разжимаются.

– Флягу дай, – поворачивается ко мне. Развожу руками.

– Держи. – Флягу передает Гален. Не один я такой запасливый!

Альвин делает изрядный глоток.

– Я, Альвин но-Рох, обещаю не причинять вам вреда и прошу разделить со мной огонь и пищу. – Рыцарь протягивает флягу девушке. Похоже, убийства не будет! Кристина сначала нюхает, потом уже аккуратно глотает. Поза становится более расслабленной.

– Я, Кристина но-Трам, обещаю не причинять вреда вам, Альвин но-Рох. – Девушка передает флягу обратно.

Ритуал закончен, Альвин садится и снова прикладывается к горлышку. Жестом намекаю, что неплохо бы и поделиться.

– Альвин, как ты узнал, что она младшая ветвь кого-то там? – задаю мучающий меня вопрос.

– Двенадцать первых родов хранят фамильные умения со времен империи.

– Как твоя способность парить? И почему двенадцать? Мне казалось, высших родов намного больше.

– Не высших, а первых. На повышение статуса может претендовать и рыцарский род в пятом поколении.

– И ты можешь достать так все что угодно? – теперь мое любопытство направлено на Кристину.

– Нет, на «нить» можно подвесить только один предмет.

– И ты выбрала риттону?! – интонацией выражаю все, что думаю о подобной непрактичности. Девушка слегка краснеет. Да, такое комнатное растение даже убивать стыдно.

– Она ведь пригодилась, – примирительно улыбается Катарина.