Таня нисколько не испугалась. Она выслушала абсолютно равнодушно, еще и нарочито зевнула прямо в лицо разгневанному супругу.

— Это не ты, а я позвоню папе и скажу, что развожусь с тобой! Квартиру мы поделим пополам, а ты лишишься карьерного роста в статусе брошенного мужа. Так мне звонить папе?

Муж сжимал кулаки и молчал.

— За что ты меня так унижаешь? — наконец вымолвил он. — Я же ничего тебе не запрещаю — хочешь, работай на телевидении, хочешь, летай в командировки. В конце концов, ты можешь с кем-нибудь встречаться, если уж тебе так хочется, но делать это аккуратно, не возбуждая общественного мнения! Ведь кругом соседи, знакомые — поползут слухи, что ты привела в дом любовника, и мы живем втроем! Позор и скандал для меня и твоих родителей.

— А ты за моих родителей не волнуйся. Мы с тобой теперь живем отдельно, и это наши проблемы, кто у нас останавливается. В конце концов. Мухаммед здесь ненадолго, я только помогу ему устроиться на работу, и он переедет на съемную квартиру. Так что не ори. а лучше пойдем к столу и по-дружески посидим.

— И спать тоже мы будем по-дружески втроем? — задергался глаз мужа, но голос уже звучал спокойнее. Он не умел долго сердиться.

— Не надо говорить пошлости. Спать я. естественно, буду в нашей спальне с тобой. Ты же мой муж… пока во всяком случае.

«Пока еще муж» помотал головой, пытаясь привести в порядок мысли, помял лицо, зачесал пятерней редкие волосы и гордо произнес:

— Участвовать в вашем чаепитии я не буду. Это ниже моего достоинства. Я решил так — пусть ночует, раз он бездомный, но постарайся, чтобы он меньше попадал мне на глаза, когда я дома. Надеюсь, месяца вам хватит, чтобы решить жилищные проблемы?

Таня радостно чмокнула мужа в щеку и убежала на кухню.

Мухаммеду отвели отдельную комнату. Таня сама постелила ему кровать, помогла развесить немногочисленные вещи в шкафу, выдала новую зубную щетку и, пожелав спокойной ночи, удалилась в супружескую спальню.

На следующей день все было точно так же: утром Таня с Мухаммедом уехали на телевидение, муж уехал на работу, вечером муж пришел с работы, они поужинали и разошлись по своим комнатам — Мухаммед в свою, Таня с супругом в свою.

— Прости. Усомнился в тебе. Как в добропорядочной гражданке и своей супруге. Очень был не прав. Ты добрая и стремишься помогать людям. Еще раз прости, что подозревал.

Татьяна молча кивнула, выключила ночник и повернулась к мужу спиной.

Так прошла целая неделя.

Ежедневно Таня обивала пороги редакций, пытаясь устроить Мухаммеда хоть администратором, хоть помощником. Но самим администратором платили мало, что уж говорить о помощниках.

Она позвонила мне. и мы встретились в кафе ОТРК (ныне АСК-3, второй корпус телецентра, где находилось машбюро редакции выпуска).

Пропуск у меня был до конца года, и. несмотря на то, что я уже училась в музыкальном училище, все равно можно было спокойно навещать своих бывших коллег и ходить на съемки в концертную студию.

Таня роскошно выглядела, невзирая на дешевый парик. Дорогой не покупала — это был счастливый парик. Ее глаза блестели, как после американских горок, улыбка надувала щеки, она вся вибрировала от счастья.

— Поздравляю тебя с поступлением! Я всегда верила в твой талант, — чмокнула меня подруга. — У тебя здесь остались связи? Сможешь помочь?

— Спасибо, что веришь в меня. Помогу без вопросов. Но зачем Мухаммеду редакция выпуска? Народное творчество логичнее.

Таня не могла сидеть на месте, то вскакивала, жестикулируя, то громко смеялась, заражая энергией.

— Наше народное творчество не достойно моего Мухаммеда! Ну а если серьезно, вакансий нет, а работать на добровольных началах нам не интересно. Ему зарабатывать надо, чтобы семью содержать, чтобы квартиру снять.

— Опять квартира. Знаешь, как будто нескольких лет не прошло, ха-ха. Помню, ты в школе также мучилась с этими квартирами. Ну а сейчас-то что? Вроде ты сумела внушить своему мужу, что Мухаммед святой, как Аллах.

— Он, кстати, армянин наполовину. Поэтому надо говорить «святой, как Иисус». И жена у него армянка.

— Да ради бога. Пусть тогда имя сменит, а то не разберешь.

— Ну чего ты к нему прикопалась?! — возмутилась Танька. — Он действительно святой. Ты знаешь, что он не спит со мной?

Я удивилась настолько громко, что за соседним столиком прервался разговор.

— Да ты что? Это как?

— Он сказал, что это не по-мужски, что мой муж предоставил ему свой кров и Мухаммед не может плюнуть в руки дающему. Так и сказал.

Я поразмыслила и решила, что он прав.

— А в твои планы входит его внезапная порядочность? — заинтересовалась я непростым поворотом.