— Тет-а-тет? — усмехнулся парень в спецовке. — Ясно! А ну, гвардейцы коммунистического труда, очистить помещение! Но сначала…

Он взял с полки чистый стакан, налил в него немного красного вина и протянул Вале.

— Перед началом частного совещания просим присоединиться к коллективному тосту. После этого милиция очистит зал. Итак, с чувством черной зависти и заслуженного почтения я поднимаю этот бокал за успехи нашего бригадира на производственном поприще и в личной жизни. Прозит, как говорят иностранные представители…

Валя нерешительно взяла стакан. Это разрядило обстановку. Ребята засмеялись, заговорили, потянулись к бутылкам.

Валя выпила немного, потом села.

— Официальная часть окончена! — объявил парень в спецовке. — После небольшого перерыва состоится концерт. Вход по специальным приглашениям. А ну, гвардейцы, подъем!

— Подождите! — поспешно произнесла Валя. — Я к Воронину по делу пришла…

— Ясно! Деловые переговоры должны протекать в обстановке секретности. Подъем!

— Погодите! — громко сказал Воронин. — Раз по делу, давайте при всех.

Вставшие было ребята снова опустились на свои места.

— Поступило предложение допустить на конференцию представителей общественности, — провозгласил парень в спецовке. — Одна из высоких договаривающихся сторон не возражает. Как вторая?

Он вопросительно посмотрел на Валю.

— Что ж, — откликнулась она, — мне все равно. Я ведь только спросить…

— Предложение принято единогласно. Разрешите представить присутствующих. Прославленный бригадир Алексей Воронин, далеко опередивший свое время, поскольку работает где-то в тумане семидесятых годов. Блестящее созвездие гвардейцев коммунистического труда. Андрей Кузнецов, электромонтер. Олег Шаповалов, его коллега. Вячеслав Васин, рыцарь баранки и домкрата. В бригаду не входит, но примкнул к ней по велению своего шоферского сердца. Наконец, я, Михаил Удальцов, по профессии электромонтер, по призванию историограф Алексея Воронина. Почти все без исключения по вечерам учатся, некоторые состоят в комсомоле, исправно платят профсоюзные взносы. Все, кроме Васина, не женаты. Вопросы есть?

Но Валя уже не слышала его. Она глядела на помрачневшего Васина и думала о том, что от этого человека еще совсем недавно зависела судьба Володи.

— Какое же у вас ко мне дело? — тыльной стороной ладони отодвигая недопитый стакан, спросил Воронин.

— Я пришла поговорить о Володе Харламове, — сказала Валя, — он ведь с вами работал…

Как только она произнесла это имя, в комнате наступила тишина.

— Пожалуйста, расскажите мне, — продолжала Валя, — каким он был на работе. Мне надо это знать. Надо!

— Собственно, почему? — недружелюбно спросил Воронин. — Кто вы ему? Сестра? Или вы от какой-нибудь организации?

— Я… его невеста!

Удальцов громко расхохотался.

— Невеста, невеста!.. — повторял он сквозь смех. — Невеста была в белом платье, жених же весь в черных штанах!

— Прекратите! — неожиданно для самой себя крикнула Валя. — Как вам не стыдно! Вы тут пьете вино, а он… Я пришла к вам, как к людям…

Смех оборвался.

— Кто еще раз засмеется… — медленно произнес Воронин и погрозил кулаком.

— Прославленный бригадир еще не целиком преодолел пережитки… — начал было Удальцов.

— Помолчи! — прервал его Воронин. — Не в цирке! Что вас интересует, говорите, — обратился он к Вале.

— Не знаю, с чего начать… На суде была зачитана характеристика. В ней говорилось, что Володя плохо работал… что его не любили в коллективе… Но я не верю этому… до сих пор не верю…

Она умолкла, не в силах справиться с охватившим ее волнением.

Воронин побарабанил пальцами по столу.

— Что ж, — угрюмо произнес он, — Харламов был парень с недостатками.

— С недостатками? — переспросила Валя. — С такими большими, что вы даже не подумали о нем, когда он попал под суд?

— А он подумал о нас?! — с неожиданной горячностью воскликнул Воронин. — Он подумал о бригаде, когда выставил нас на позор?

— О чем вы говорите?

— Не знаете?! — подхватил Удальцов, теперь уже без всякого шутовства. — Что ж, мы вам расскажем… С товарищами надо честным быть, вот что! Заметил недостаток — скажи! Сейчас Алешка мне кулаком погрозил. Так неужели я в завком побегу? Харламов, можно сказать, в лицо бригаде плюнул! По несчастной десятке нам за простои приписали. Подумаешь, преступление! А он в газету! Я ребят гвардейцами коммунистического труда назвал. Было, да сплыло. Бывшие мы теперь гвардейцы. По милости вашего Володи, уважаемая невеста. Когда по две смены вкалывали, высоковольтную тянули, в дождь, в снег между небом и землей качались, тогда товарищ Харламов ничего не писал!