Все у меня закрутятся.

Ладно мечтать! Сначала справься с этой работой. Здесь нужна перестройка, нужны реформы. Действуй, Игорь, смело!

Ты перевернешь все вверх дном, вытрясешь душу из бюрократов. Кстати, это тебя и выдвинет! Скажут, пришел молодой Серов и сразу все сломал, все переделал. Пожалуй, вскоре я приглашу к себе Маркелова. Он подождет полчаса в приемной. Потом я его приму. Мягко, дружески сделаю выговор за плохую игру сборной (у меня тогда уже будет новая, более высокая должность), а потом приглашу к себе в помощники. «Нам, Леонид Павлович, нужны толковые, умные люди…»

Итак, желание у Серова было.

Кажется, все в порядке. За исключением мелочей.

Серов

не умел:

советоваться,

выслушивать противоположные мнения,

говорить вежливо (а не орать, когда не в духе),

требовать (а не мямлить),

убеждать,

настаивать,

доводить до конца,

понимать настроение людей,

разбираться в мелочах (из которых складывается основное),

учиться,

признавать свои ошибки,

уважать подчиненных,

говорить «наше учреждение», а не «мое учреждение»,

сдерживать свои порывы (а не показывать язык остолбеневшему заму),

не трепаться по телефону о своих интимных делах в чьем-либо присутствии,

здороваться первым,

забывать на работе приятельские отношения,

предлагать стул посетителям,

приезжать вовремя на службу,

работать.

«Я открыл тетрадь, взял ручку и успел вовремя себя остановить. О чем же вы хотите писать, Игорь Владимирович? Опять о себе?

Сто тысяч оборотов вокруг себя! Вы нескромный человек, Игорь Владимирович! И ваш дневник об этом говорит. Можно подумать, что его писал неотразимый Дон-Жуан с подпольной кличкой Игорь Серов. Можно подумать, в вас влюблялись пачками.

Были ли на самом деле случаи, о которых вы рассказываете?

Да, именно так. Но раз, два, три — и обчелся. Ну, а кроме них? Бесспорно, были, но хороших девушек вам больше не попадалось, а если они и попадались, то вы быстро расходились.

Странные пошли девушки, не правда ли, Игорь Владимирович? Каждая хочет, чтобы вы ее полюбили, да еще оказались обязательно сильным человеком, да предложили ей руку и сердце. Вот тогда… Ну где вам взять время играть в любовь, Игорь Владимирович?

Ну, а те, что «кроме них»?

Они были разные, но их объединяли три качества:

а) глупость (образованная или необразованная — безразлично. Образованная глупость, пожалуй, хуже);

б) непоколебимая вера в свою привлекательность и пикантность (как правило, без достаточных к тому оснований);

в) тщеславие (или иностранец, или хоть какая-нибудь знаменитость).

Потом, правда, многие объяснялись в любви. Но это, простите, или привычка, или наглость.

И ведь все они не стоят одного взгляда Лены Соколовой! Во всяком случае, для вас.

Единственное, чем вы можете гордиться, — ее визитом. Причем сначала звонил Миша (ты же узнал его голос!) и спрашивал кинотеатр. Значит, Соколова не была уверена, что застанет вас дома. Значит, за вами, Игорь Владимирович, долго охотились.

Ну вот и все. А в дневнике столько намеков!

Нескромный вы человек, Игорь Владимирович!

А в это же время перелистайте первые страницы. Стоит удивиться тому, что вы ничего или почти ничего не пишете о своих действительно феноменальных успехах. Кстати, помните, какое мнение поначалу сложилось о вас в команде? «Скромный парень».

Значит, вы были другим. И, значит, обстоятельства развили те отрицательные черты, которые были только заложены в вашем характере и, возможно, никогда бы не проявились.

А обстоятельства поистине странные.

Каждый день вы на улицах замечаете одиноких молодых людей, нервно шагающих, подпрыгивающих, размахивающих руками в такт своим мыслям. Они что-то тихо говорят сами себе, смущаются, когда чувствуют чей-то пристальный взгляд, или иронически, надменно наблюдают за окружающими.

И ведь в каждом из них вы узнаете Игоря Серова.