Он не отрываясь смотрел на нее расширенными глазами, и Иззи с трудом выдержала его взгляд. Казалось, он стоит в суде и произносит последнее слово перед присяжными, которые вот-вот отправят его на электрический стул.

— О чем ты говоришь? Что ты мне хочешь дать? — смешалась Иззи.

— Я хочу быть с тобой.

Иззи растерянно моргнула.

— Прекрати, Джо. Не играй со мной. Я не какая-нибудь идиотка, которой можно наобещать с три короба, а потом десять лет долой — и ничего не изменилось; ты с женой в партере, а я снова сижу на галерке.

— Я не играю с тобой, — упрямо проговорил Джо. — Я хочу оставить Элизабет. Сказать ей, что так больше не может продолжаться. Мы давно живем каждый своей жизнью, пора положить этому конец.

Он потянулся к Иззи, взял ее руки в свои и сжал. И в этот миг Иззи поверила ему. Ее убедил этот жест. Она не могла осмыслить то, что говорил Джо, его слова звучали слишком невероятно, чтобы быть правдой, но он взял ее за руку в этом ресторане, битком набитом его знакомыми, в ресторане, где невозможно сделать шаг в сторону туалета, чтобы на тебя не уставились сразу пятнадцать человек. Джо держал ее за руку, и это что-то да значило. Это было равносильно громогласному заявлению: «Я здесь с этой женщиной».

— Не знаю, что тебе ответить, Джо.

— Скажи мне «да», — подсказал он. — Это все, что от тебя требуется. Скажи, что хочешь быть со мной.

Месяц назад она разрыдалась бы, услышав эти слова, она ждала их, мечтала о них, но за месяц столько всего успело произойти…

Иззи нерешительно замолчала. Джо покинул ее именно тогда, когда она больше всего нуждалась в нем. Она вспомнила, как летела домой в Ирландию, одинокая, брошенная, униженная. Как, обезумев от горя, сидела у постели умирающей бабушки. Одна, потому что мужчины, которого она любила, не было рядом.

Иззи приходила в больничную палату, как в храм, сидела возле бабули, гладила ее высохшие руки. Ей хотелось очиститься, получить отпущение грехов, вновь почувствовать тепло бабушкиной любви, но счастливое избавление так и не наступило. Бабуля не вернулась в сознание, а Джо не пожелал разделить с ней несчастье.

Предательство Джо глубоко ранило Иззи, и хотя за долгие недели рана успела затянуться, шрам по-прежнему саднил, и воспоминания причиняли боль.

— Не знаю, смогу ли я это сделать, Джо, — сказала наконец Иззи. — Боюсь, уже слишком поздно.

К чести Джо надо заметить, он нисколько не удивился.

— Я знал, что тебе нелегко будет принять решение, ведь я обидел тебя.

Иззи кивнула и улыбнулась уголками губ.

— Так вот почему ты привел меня сюда? Хотел загнать в угол? Завтра наши имена появятся в колонках светских сплетен, и у нас уже не будет путей к отступлению, да?

Джо усмехнулся, и в глазах его зажегся тот особый огонек, от которого у Иззи замирало сердце и подгибались колени. Ее неудержимо влекло к Джо. Как просто было бы сейчас сказать «да».

Джо Хансен хотел связать с ней свою судьбу. Он решился уйти из дома, но чтобы сделать это, ему пришлось бы выдержать разговор с Элизабет и детьми, упаковать чемодан и уйти, оставив ключ на столике в прихожей (или что там у них в особняке в Верхнем Ист-Сайде заменяет столик). Неужели он уже говорил с Элизабет? Нет, это на него не похоже. Джо слишком большой прагматик. Наверняка он решил дождаться ответа Иззи. Если она откажет, то можно будет и не затевать разговор с женой.

— Скажи, — спросила Иззи, взяв за ножку бокал с водой, — ты уже предупредил Элизабет, что уходишь?

— Вопрос на миллион долларов, верно? Нет, я еще не говорил с ней. Я ждал сегодняшнего дня, ждал встречи с тобой. Это не означает, что мы с Элизабет будем жить вместе, если ты скажешь «нет». Между нами все кончено, нет смысла тянуть и дальше этот воз. Мы давно не муж и жена, хоть и живем под одной крышей.

— Ты все говоришь правильно, — задумчиво сказала Иззи. Она и раньше это замечала. Джо как будто читал ее мысли и всегда точно знал, что она хочет услышать. Всего однажды он сказал совсем не то, что следовало, и именно это она не в силах ему простить. Нет, второй раз ее не одурачить. Она больше не станет играть втемную. — Тогда скажи, ты предлагаешь мне жить по правилам?

— Что еще за правила? — Джо недоуменно нахмурился.

— Правила для второй семьи, — объяснила Иззи, но Джо по-прежнему смотрел на нее с недоумением. — Ну например, ты хочешь жить со мной, но никаких обручальных колец, никаких детей…

Иззи осеклась и замолчала. Ей было мучительно больно говорить об этом. Дети. Ребенок. Ее ребенок. Время — жестокая вещь. Стрелки часов неумолимо движутся по кругу, отсчитывая дни и годы, и в конце концов тебе начинает казаться, что это не часы вовсе, а бомба. Иззи неотступно преследовали мысли о детях, и вот теперь запретное слово слетело у нее с языка.