– Спасибо за покупку, заходите еще.

– А пристрелять оружие здесь можно?

– Да, сейчас проведу на наше стрельбище. Только оно маленькое, полтораста ярдов всего.

Пожимаю плечами: сколько есть, столько есть. Ага, пулемет – который под нормальный винтовочный патрон, а не РПК* под автоматный, – и на километр может бить, факт, да только когда еще я научусь за этот километр из него попадать…

Территория Ордена, база «Латинская Америка». Вторник, 11/03/21 13:40

В освоении антикварного пулемета мне изрядно помогает оказавшийся на пресловутом стрельбище пожилой капрал из орденского патруля. За ленточкой Боб лет двадцать отслужил в полиции Сан-Паулу, где изделие господ Мадсена и Расмуссена периодически попадалось и в деле бывало, и при виде меня с «мадсеном» под мышкой капрал чуть не прослезился. После трехчасового интенсивного курса молодого бойца в эксперты-пулеметчики я, разумеется, и близко не гожусь, но основы и кое-какие хитрости вроде усвоил. Большое спасибо Бобу и его ностальгии по любимому агрегату; к штатной своей М16А2 подобных чувств капрал не испытывал. Точный инструмент, который надо обихаживать, чтобы хорошо работал, но не далее.

Выучив тонкости перезарядки, подстраиваю под себя старый брезентовый ремень пулемета и запоминаю с «мадсеном» основные позиции стрельбы «лежа», «с колена», «стоя», «в движении» и «от бедра навскидку», и тут Руис – он давно натешился со своим испанским карабином и сейчас тренируется с револьвером, выхватил-прицелился, привет дикозападным ковбоям-ганфайтерам [19] – пихает меня в бок.

– Похоже, эти по наши души.

Разворачиваюсь. Челюсть у меня отвисает. Дон Кихот и Санчо Панса, вот с места не сойти! «Дон Кихот» – тощий как жердь, темные волосы с проседью, безукоризненная строевая выправка… правда, вместо благородной эспаньолки борода напоминает шкиперскую, а физиономия скорее англосаксонская, нежели испанская. И на нем не древние доспехи со шлемом-тазиком, а бежевый «тропический» костюм с панамой а-ля полковник Баден-Пауэлл, да еще и металлическая тросточка под мышкой для комплекту. Зато «Санчо» совершенно классический: маленький, толстоватый, дочерна загорелый, одет в сомбреро, шорты и свободно-мешковатую рубаху навыпуск. Оба, белозубо улыбаясь, не скрываясь рассматривают нас из-под темных очков.

Руису это через минуту надоедает, и он направляется к парочке «зрителей». На выходе его останавливает охрана полигона и, судя по жестам, убедительно просит незапакованное оружие с территории не выносить. Руис отстегивает от пояса кобуру с револьвером, перебрасывает мне – убери, раз уж просят, – и идет знакомиться. Через некоторое время машет рукой, мол, двигай сюда. Массаракш, тренировку прерывать неохота, только получаться начало… с другой стороны, солнце шпарит уже так, что пора бы и в тенек. Ладно.

«Мадсен» убираю в баул, охранник ставит пломбу; вскидываю на загривок тяжеленную позвякивающую сумку и шагаю на выход.

– Давай помогу, – запоздало предлагает напарник.

Отмахиваюсь – ну его, при нашей разнице в росте проще самому тащить, быстрее выйдет.

– Лучше столик у Деметриоса закажи.

– Столик уже заказан, – вместо Руиса отвечает «Дон Кихот». – Надеюсь, вы не откажетесь отобедать с нами и решить кое-какие вопросы?

Мой английский достаточно хорош, чтобы уловить кой-какие нюансы. Оксбриджский [20] говор и нечастые для разговорной речи литературные обороты, товарищ либо натуральный «высоко летающий птиц», либо привык работать под аристократа. Отказаться – нет, можно, конечно, а смысл? Хрен бы с ним, с халявным обедом, но цапаться с серьезными деятелями на пустом месте, кому оно надо?

– Разумеется, – по-русски я еще мог бы попробовать общаться в манере недобитой большевиками знати, но по-английски нечего и пытаться, калибр слабоват. – Нам тоже кое-что любопытно понять, надеюсь, вы поможете.

В «Посейдоне» оружейный баул сдаем под охрану Андросу (он клятвенно заверяет, что из его хозяйства ничего пропасть не может) и усаживаемся все вчетвером в один из альковчиков. Деметриос обеспечивает на столе тунцовые стейки с рисом, непременный греческий салат, свежий белый хлеб и три графина – с пивом, вишневкой и холодной водой.

На правах старшего «Дон Кихот» представляется первым и называет имя спутника, ни разу лично меня этими именами не удивив. Саймон Толливер и Альберто Гарсия («просто Берт»), полевые исследователи флоры и частично фауны тропических и субтропических регионов (с большим трудом сохраняю каменную физиономию; нашлись, понимаешь, романтические жюльверновские первопроходцы, ради высокой науки лезут аж в иной мир, откуда возврата нет и не предвидится…), специально для путешествия, зная предварительные наметки по местным условиям, приобрели редкую модель джипа «Golden Eagle»* (а при переводе мы с этой пернатой твари обдерем все золото и законно обзовем «беркутом» [21] ) окраски «аризонская пустыня»…

– Руис, а у тебя какая модель?

– Ручная сборка, – ответствует он, – запчасти выискивал по трем штатам, а после половину подгонял напильником и молотком. С трейлером примерно так же. И красил сам по трафарету.

Да если бы и в салоне: аризонскую пустыню от марсианской и вживую не всякий отличит, а уж в расцветке автомобиля…

– Позвольте вас заверить, господа, – Толливер переворачивает руки ладонями вверх, изображая искренность, вот только блекло-серые глаза его ни на градус теплее не становятся, – мы совершенно не в претензии, в создавшейся ситуации ни вашей вины, ни какого-либо умысла нет и быть не может. Но совпадение представляется мне настолько интересным, что я хотел бы сделать вам одно предложение, если наши планы на будущее могут иметь точки соприкосновения. Разрешите полюбопытствовать, как вы в данное время видите себе дальнейшую вашу жизнь в Новой Земле?