Софи глянула на электрическую машинку и задумчиво нахмурилась.

— А как же вино попадает в дом, к столу? Надеюсь, вы не поднимаете бутылки по лестнице? Или вы везете их в своем гольфмобиле к парадному входу?

— Ага! — обрадовался Виаль. — Практичную женщину сразу видно. Этот маленький секрет я вам еще открою. А пока давайте пройдем ко мне в кабинет, у меня там забавно.

Смотритель явно намеревался стать одним из главных героев книги и, дабы закрепить за собой место, изо всех сил старался заинтересовать составителей диковинками, заполнявшими его кабинет. В первую очередь вошедшим бросился в глаза стоящий у стола гигантский штопор, не меньше метра длиной, с рукояткой, сделанной из тщательно отполированного оливкового полена. Да и сам стол заслуживал внимания: не считая стеклянной столешницы, он весь состоял из деревянных ящиков из-под вина, и на каждом стояло имя и клеймо какого-нибудь прославленного шато. Даже ручки выдвижных ящиков были стилизованы под бутылочные пробки.

Сэм расчехлил свой фотоаппарат.

— Можно? — справился он у хозяина. — Так сказать, черновик, чтобы показать нашему фотографу.

— Ну разумеется!

Виаль проворно подскочил к столу, положил одну руку на его поверхность, задрал голову и придал лицу соответствующее выражение: видный caviste, которого камера случайно поймала в момент глубоких раздумий.

— Держу пари, вы проделываете это уже не в первый раз, — усмехнулся Сэм.

Смотритель поправил усы и принял другую позу: сложил на груди руки и присел на краешек стола.

— Мне уже приходилось позировать для специальных журналов, — признался он. — Они говорят, что это придает статье эмоциональную окрашенность и общественный интерес.

Пока Сэм снимал, Софи разглядывала украшающие стены свидетельства популярности хозяина: его портреты в компании кинозвезд, футболистов, певцов и певиц, великих кутюрье, моделей и прочих знаменитостей. Кроме того, там висели тщательно окантованные сертификаты члена Винодельческой гильдии Сен-Эмильона и Союза Рыцарей Кубка, а на самом почетном месте — благодарственное письмо из Елисейского дворца, подписанное самим президентом Французской республики. Очевидно, подобно своему боссу, Виаль считал, что немного саморекламы не повредит.

Закончив с портретной галереей, Софи перешла к широкой и длинной полке, заставленной алкогольным антиквариатом: закупоренными бутылками XIX века с вылинявшими, заплесневелыми этикетками и мутным, таинственным содержимым. Ее внимание привлекла бутылка белого бордо: «Градиньян» 1896 года, тринадцать сантиметров осадка и сверху — немного вина. С трудом расставшись с объективом, Виаль подошел к ней и подозвал Сэма.

— Дань сентиментальности, — объяснил он. — Нахожу их на блошиных рынках и не могу устоять. Весьма живописные, правда? Хотя пить это вино, разумеется, невозможно.

— Очень интересно, — покивала Софи. — И это тоже. — Она показала на маленький медный перегонный аппарат, посредством которого виноградные выжимки превращались в eau-de-vie. [51] — Смотрите-ка, Сэм. У вас в Калифорнии такие есть?

— Если только в музее, — покачал головой Сэм. — А он работает?

В притворном возмущении Виаль замахал руками.

— Разве я похож на преступника, месье?! Еще в тысяча девятьсот шестнадцатом году, если мне не изменяет память, частным лицам было запрещено производить самогонку, как вы ее называете. — Он подмигнул Сэму, довольный тем, что продемонстрировал свой богатый словарный запас. — А теперь давайте я научу вас ориентироваться в моем маленьком городе.

На стене за его столом висела большая, нарисованная от руки карта погреба с каллиграфически выписанными названиями улиц. Вокруг нее, по самой границе позолоченной рамы, в цвете были изображены миниатюрные штопоры, все с разными рукоятками: некоторые в виде фантастических голов животных, птичьего клюва или французского флага, другие — авторские версии традиционных. В нижнем правом углу красовались подпись и дата римскими цифрами.

— Великолепно! — громко восхитился Сэм. — Из этого получится прекрасный форзац.

Софи понятия не имела, о чем он, но на всякий случай важно покивала:

— Хорошая мысль.

Виалю Сэм объяснил, что у некоторых книг — самых лучших и дорогих — внутренние стороны переплета специально оформляются художниками.

— Ваша карта подойдет для книги о вине как нельзя лучше. Все эти великие названия и штопоры! Надеюсь, у вас найдется копия?

Еще раз подмигнув, Виаль метнулся к своему столу, выдвинул нижний ящик и вытащил из него бумажный рулон.

— Вот! — торжествующе объявил он. — Мы делали эти копии, когда карта еще не была окантована. Дарили их на память друзьям месье Ребуля, тем, что приходили сюда на дегустацию. Charmant, non? — Он вручил рулон Софи.

Гости рассыпались в благодарностях, но тут смотритель взглянул на часы и досадливо поморщился.

— Peuch`ere! [52] Когда только утро успело кончиться? Увы, у меня сегодня встреча в городе, — говорил он, выпроваживая гостей из кабинета. — Но вы непременно должны вернуться после ланча.

Виаль уселся в свой гольфмобиль и жестом пригласил Сэма и Софи присоединиться.

— Представьте себе, что вы — ящик с вином, — предложил он Сэму, — и что сегодня наступает ваш звездный час: гости месье Ребуля выпьют вас с восторгом и благодарностью.