— Забавно, — не стал спорить Сэм. — А ящик с каким вином — белым или красным?

— Неважно, — махнул рукой Ребуль. — С любым. Дело не в этом. Дело в том, как вы попадете в дом.

Машинка привезла их в начало Дворцового бульвара и остановилась у двери погреба.

— Как видите, — продолжил Виаль, — здесь не одна дверь, а две. — Он показал на низенькую дверцу в стене и с видом фокусника, вынимающего из шляпы двух белых кроликов вместо одного, распахнул ее. — Voil`a! Специальный лифт для бутылок. Отсюда они доставляются во вторую кухню. Никакой турбулентности, никакой качки, никакой усталости от карабканья по лестнице. Вино прибывает к столу собранным, спокойным, готовым до конца исполнить свой долг.

— У нас это называется «немой официант», — заметил Сэм.

— Немой официант? — повторил Виаль, явно намереваясь добавить выражение в свою коллекцию идиом. Он еще раз взглянул на часы и поморщился. — Встретимся в три? Я буду ждать вас у той двери, куда привозят вино. Кстати, могу посоветовать симпатичное заведение в Старом порту.

Софи с Сэмом переглянулись.

— Typiquement marseillais? — подозрительно спросила Софи.

— Mais non, ch`ere madame. Просто суши-бар.

Суши-бар оказался темным, мрачным и переполненным. Софи с Сэмом сбежали оттуда и решили ограничиться сэндвичами на залитой солнцем террасе «Самаритена», что наискосок от Старого порта. К тому времени, когда официант принес им кувшин розового вина и два jambons beurres, [53] они только-только начали отогреваться после проведенного в подземелье утра.

Им было что обсудить. Визит в погреб получился интересным. Виаль, хотя и питал излишнюю слабость к внешним эффектам, по мнению консервативной Софи, все-таки прекрасно организовал дело, и его погреб мог по праву считаться образцовым. И он изо всех сил старался им помочь. Пожалуй, даже чересчур, решили оба. Подобно слишком заботливому официанту, он ни на секунду не оставлял их в покое, заглядывал через плечо, то и дело приходил в экстаз по поводу какого-нибудь винтажа или виноградника и, в общем, порядком мешал. Для того чтобы среди многих тысяч бутылок отыскать пятьсот, даже при наличии карты потребуется несколько часов и возможность сосредоточиться. Стало быть, смотрителя придется каким-то образом нейтрализовать.

Сэм разлил вино по бокалам. Оно заметно отличалось от бледно-розовых ros'es, модных в этом сезоне в Лос-Анджелесе, и своим густым розовым оттенком отлично гармонировало с копченым окороком на бутерброде. Он поднял бокал к солнцу, полюбовался, сделал глоток и подержал вино во рту. Истинный вкус лета. После целого утра, проведенного среди винной аристократии, было даже приятно попробовать что-то простое, скромное, но, несомненно, качественное — без длинной родословной и безбожно вздутой цены. Неудивительно, что это излюбленный напиток Прованса.

— Знаете, что я думаю? — заговорил Сэм. — Когда мы вернемся в погреб, нам, наверное, лучше будет разделиться. Один займется белыми винами, а второй — красными. Виаль ведь не сможет присутствовать и тут и там.

Софи подумала немного и кивнула:

— Хорошо. А можно я возьму на себя белые?

— Конечно. А почему?

— То, что мы ищем, будет в основном на красной стороне. И хорошо бы Виаль не дышал вам в затылок, пока вы будете сверяться со списком или делать снимки. А потом, я ведь из Бордо и хорошо знакома с красными винами, а о белых бургундских и о шампанском знаю гораздо меньше. Поэтому будет естественно, если я попрошу Виаля просветить меня. Поговорить он любит, в этом мы уже убедились сегодня утром. Его надо только вот столечко поощрить, — Софи на миллиметр развела большой и указательный пальцы, — и он весь день будет трещать без остановки. — Она озорно улыбнулась Сэму поверх черных очков.

— Признайтесь, Софи, вам все это очень нравится?

— В каком-то смысле, да. Это гораздо интереснее, чем возня со страховками. Похоже на игру. Вот только, — Софи пожала плечами, — знаете, мне, кажется, не очень хочется, чтобы мы победили. Понимаете, о чем я?

Сэм понимал. Несколько раз в прошлом у него уже случались дела, в которых его симпатии были не на стороне закона.

— Да, я знаю, о чем вы. Ребуль и Виаль — симпатичные ребята, — усмехнулся он. — Но жулики нередко бывают симпатичными. Взять хотя бы меня. Я ведь тоже когда-то был одним из них.

Софи приняла это признание совершенно спокойно, как будто Сэм покаялся ей в том, что когда-то профессионально играл в футбол. Он ведь, в конце концов, американец, а у них все возможно.

— А вы не скучаете о том времени.

— Иногда. — Откинувшись на спинку стула, он наблюдал за стариком, который не спеша переходил дорогу и грозил замершим машинам палкой. — Знаете, когда затеваешь какую-то аферу, чувствуешь, как кровь бежит у тебя по жилам. Причем в два раза быстрее обычного. Тут дело в адреналине. А потом, я очень любил планировать операцию, рассчитывать все до секунды, а затем точно выполнять. Хорошая чистая работа, никакого оружия, никаких пострадавших.

— Кроме бедной страховой компании.

— Это да. Но только покажите мне бедную страховую компанию, и я покажу вам живого Санта-Клауса. Хотя вашу мысль я понимаю. Пострадавший, конечно, всегда есть.

Сэм вспомнил Дэнни Рота, но, как ни старался, не смог вызвать в себе даже капли сочувствия к нему.

Софи позвонила Филиппу и рассказала ему о последних событиях, а вскоре остатки вина и огненный, густой, как смола, кофе были допиты, и пришло время возвращаться во дворец Фаро. Решающий момент приближался. К концу сегодняшнего дня станет известно, тратят ли они время зря или прямым путем приближаются к разгадке классического ограбления sans fronti`eres [54] — преступления не только прекрасно спланированного, но и приятно старомодного, напоминающего о тех временах, когда воры рассчитывали на собственные мозги больше, чем на ухищрения электроники и уловки адвокатов. В ожидании такси Сэм еще раз проверил карманы: карта, фотоаппарат, запасная батарейка, блокнот и список украденных вин. На часах без пяти три. Пора.