Шенар обернулся.

Хищный профиль колдуна Офира в который раз произвел большое впечатление на старшего брата Рамзеса. Казалось, одним взглядом темно-зеленых глаз ливиец был способен сразить противника в считанные секунды.

— Я недоволен вашими услугами, Офир.

— Вы могли убедиться, что ни Лита, ни я сам не щадили своих сил. Как я объяснял, мы вступили в очень серьезную игру, и нам нужно время, чтобы действовать. Пока шаль Нефертари не сгорит, магическая сила Рамзеса не будет полностью уничтожена. Если мы поторопимся, то этим просто убьем Литу, и у нас не останется никакой надежды прогнать узурпатора с трона.

— Сколько времени потребуется, Офир?

— Лита — хрупкая девушка, она прекрасный медиум. Между сеансами колдовства мы с Долент залечиваем ее раны и ждем заживления ожогов перед тем, как снова использовать ее чары.

— Вы не можете заменить ее?

Взгляд колдуна стал ледяным.

— Лита не подопытное животное, а будущая царица Египта и ваша супруга. В течение многих лет она готовилась к этому жестокому сражению, из которого мы выйдем победителями. Никто не сумеет заменить ее.

— Хорошо… Но слава Рамзеса не перестает расти!

— В один миг несчастье может положить конец этому.

— Мой брат — необыкновенный человек, и странная сила движет им.

— Я знаю, господин Шенар. Именно поэтому я воззвал к самым секретным средствам моей науки. Спешка была бы серьезной ошибкой. Однако…

Взгляд Шенара был прикован к губам Офира.

— Однако я попробую верное средство против Рамзеса. Человек, всегда одерживающий победу, становится слишком самоуверенным, и его бдительность притупляется. Мы воспользуемся малейшей его оплошностью.

В провинции Амурру был большой праздник. Правитель хотел как можно пышнее отпраздновать приезд Рамзеса и восстановление мира. Торжественные изъявления верноподданнических чувств были записаны на папирусах. Бентешина приказал как можно быстрее доставить на лодках кедровые деревья, чтобы высадить их перед пилонами египетских храмов. Ливийские воины преисполнились дружеских чувств к египетским собратьям. Вино лилось рекой. Женщины очаровывали своих защитников.

Сетау и Лотос не приняли за чистую монету это пиршество, однако с удовольствием присоединились к всеобщему веселью и имели счастье познакомиться с одним старым колдуном, обожавшим змей. Они узнали, что редкий вид змей с особым ядом и крайней агрессивностью в округе был уничтожен и обменялись некоторыми профессиональными секретами.

Несмотря на все старания хозяина, Рамзес не повеселел. Бентешина решил, что это объясняется необходимостью: самый могущественный человек в мире — Фараон — при любых обстоятельствах обязан оставаться важным и величественным.

Но Аша понимал, что это не так.

Во время одного из пиров, собравшего высших египетских и ливийских военачальников, Рамзес уединился на террасе дворца, в котором правитель поселил своего знаменитого гостя.

Взгляд царя был прикован к северу.

— Могу ли я прервать твои размышления?

— Что ты хочешь, Аша?

— Кажется, ты совсем не ценишь гостеприимство правителя Амурру.

— Он предал и будет предавать. Но я следую твоим советам. К чему заменять его, ведь мы знаем все его пороки?

— Но сейчас ты думаешь не об этом.

— Ты знаешь, что меня занимает больше всего?

— Ты остановил свой взгляд на крепости Кадеш.

— Кадеш, гордость хеттов, символ их власти в Северной Сирии, опасность, постоянно угрожающая Египту! Да, я думаю о Кадеше.

— Атаковать эту крепость — значит проникнуть в зону хеттского влияния. Если ты примешь такое решение, мы должны будем объявить им войну по всем правилам.

— А они соблюдали правила, разжигая восстания на нашей территории?

— Это были всего лишь акты неподчинения. Атаковать Кадеш — значит пересечь действительную границу, разделяющую Египет и Хеттскую империю. Иначе говоря, это будет означать большую войну, столкновение, способное длиться многие месяцы и уничтожить нас.

— Мы готовы к войне.

— Нет, Рамзес. Твои успехи не должны ослеплять тебя.

— Они кажутся тебе незначительными?

— Пока что тебе удалось победить посредственных воинов. Воины Амурру сложили оружие без боя. С хеттами все будет иначе. К тому же наши люди очень устали и торопятся возвратиться на родину. Ввязаться сейчас в крупный конфликт нельзя, это будет означать нашу гибель.