— Крепости Ханаана хорошо сопротивлялись, — отметил Бадух. — Отряды, сформированные с нашей помощью, отказались сдаться.

— Это поведение никак не повлияло на конечный результат, — сказал Урхи-Тешшуб. — Восставшие были уничтожены, а Ханаан вновь находится под египетским влиянием. Крепость Мегиддо также не устояла.

— Да, к сожалению. Наши военачальники, однако, прекрасно обучили наших союзников. По воле императора они вернулись в Кадеш, чтобы не оставить и следа своего присутствия в Ханаане и Амурру.

— Давайте поговорим об Амурру! Сколько раз вы утверждали, что правитель Бентешина во всем повинуется вам и больше не подчиняется Рамзесу?

— В этом заключается моя самая большая ошибка, — согласился Бадух — Действия египетской армии были замечательными. Вместо того, чтобы воспользоваться прибрежной дорогой, где нашими союзниками была подготовлена ловушка, они пошли в горы. Застигнутому врасплох правителю Амурру не оставалось ничего другого, кроме как сдаться.

— Сдаться, сдаться! — прогремел Урхи-Тешшуб. — У вас на устах только это слово! Какова была цель ваших действий? Ослабление египетской армии, уничтожение пехоты и колесниц. Вместо этого воины Фараона, уверенные как в своей силе, так и в непобедимости Рамзеса, понесли лишь незначительные потери!

— Я признаю мое поражение и не стараюсь скрыть его. Я был не прав, доверяя правителю Амурру.

— В карьере хеттского военачальника нет места поражениям.

— Речь идет не о поражении моих войск, а о неправильном воплощении плана, по внесению беспорядка в египетские провинции.

— Вы испугались Рамзеса, не так ли?

— Его силы были значительнее, чем мы предполагали. И потом, моя задача состояла в разжигании мятежей, я не должен был сражаться с египтянами.

— Иногда, Бадух, надо уметь действовать без подготовки.

— Я воин и должен исполнять приказы!

— Почему вы спрятались здесь вместо того, чтобы вернуться в Хаттусу.

— Я сказал вам, что мне понадобилось время на составление моего отчета. И у меня есть хорошая новость: благодаря нашим союзникам в Амурру, восстание вспыхнет снова.

— Вы витаете в облаках, Бадух…

— Нет… Дайте мне немного времени, и я сумею одержать победу.

— Вы больше не являетесь главнокомандующим хеттской армии. Таково решение императора: я теперь занимаю ваше место.

Бадух подошел к большому камину, где горели дубовые ветки.

— Мои поздравления, Урхи-Тешшуб. Вы приведете нас к победе.

— У меня есть еще одно сообщение для вас, Бадух.

Бывший главнокомандующий грел руки у огня, повернувшись спиной к сыну императора.

— Я слушаю вас.

— Вы трус.

Вынув меч из ножен, Урхи-Тешшуб вонзил его в спину Бадуха.

Правитель застыл в удивлении.

— Этот трус был еще и предателем, — сказал Урхи-Тешшуб, — он отказался признать свое поражение и угрожал мне. Ты свидетель.

Правитель поклонился.

— Взвали труп себе на плечи, отнеси в центр двора и сожги, не воздавая ему ритуальных почестей, которые полагаются воинам. Всех побежденных ждет та же участь.

Пока на виду у всех горел труп Бадуха, Урхи-Тешшуб натер свое тело бараньим жиром. Тем же жиром он смазал оси своей колесницы, которая должна была доставить его в столицу, чтобы возвестить о начале всеобщей войны против Египта.

Урхи-Тешшуб не мог и мечтать о более красивой столице.

Построенная на плато Центральной Анатолии, где степи перемежаются с ущельями и оврагами, Хаттуса — сердце Хеттской империи — выносила неистовость обжигающе жаркого лета и леденяще холодной зимы. Расположенный в горах город занимал площадь в 18000 акров на очень неровной местности, потребовавшей от строителей чудес мастерства. Хаттуса состояла из нижнего и верхнего города с акрополем, над которым возвышался дворец императора. С первого взгляда она представлялась огромным скоплением каменных оборонительных сооружений, в беспорядке примыкающих друг к другу. Окруженная скалами, образующими барьер, неприступный для врага, столица хеттов походила на крепость, возведенную на скалистых пиках, состоящих из огромных камней, расположенных ровными слоями. Повсюду внутри города камень использовался для фундаментов зданий, а обожженный кирпич и дерево — для стен. Хаттуса, гордая и дикая. Хаттуса, воинственная и непобедимая. Здесь все будут восхвалять сына императора.

Девять километров крепостных стен, ощетинившихся башнями и бойницами, проходили по крутым спускам, возвышавшимся над провалами ущелий. Рука человека покорила природу, открыв секрет ее силы.

В стене нижнего города было два входа, верхнего — три. Пройдя мимо ворот Львов и Царя, Урхи-Тешшуб направился к расположенным выше всех воротам Сфинксов, под которыми проходил потайной ход за пределы города длиной 45 метров.

Конечно, нижний город украшало чудесное здание — храм бога грозы и богини солнца, квартал святилищ насчитывал не менее двадцати прекрасных памятников разных размеров. Но Урхи-Тешшуб предпочитал верхний город и царский дворец. С высоты акрополя он любил смотреть на каменные террасы с выстроенными на них государственными зданиями и домами знати, расположенными то тут, то там на склонах.