— Потом ты пошла в душ. А потом... — Нос пожал плечами. — Дальше ты знаешь.

Признание было настолько невинным и в то же время настолько дерзким, что Маруся запуталась в чувствах. Какая-то смесь отвращения и веселья, как очень неприличный анекдот.

— Даже не знаю... Спасибо за откровенность, конечно. ..

— Ты очень красивая, — торопливо перебил ее Нос, — если это тебя успокоит.

— Э-э-э...

— Ты ведь простишь меня? — преданно заглядывая в глаза, спросил Нос.

— Только если когда-нибудь потеряю память... — честно призналась Маруся.

— Это я могу устроить...

— Лучше бы ты устроил завтрак.

— Ну здесь ты его точно не найдешь, — покачал головой Нос. — Это же Алиса, — он ткнул пальцем вверх, видимо указывая на комнату Алисы, — а она не принимает пищу.

— И чем же она питается? Солнечным светом?

— Вполне возможно. Но я ни разу не видел, чтобы она ела.

«Она андроид», — внезапно озарило Марусю. Холодный, бесчувственный, не в меру ревнивый робот. Заодно это объясняло слишком совершенное для человека тело. Такие тела можно было создать только при помощи компьютерной графики, но никак не силами природы. А ее кожа? Слишком ровная и гладкая. И белоснежные зубы. И волосы...

— А что, она одна здесь живет?

— Ну, теперь уже не одна... На самом деле она жила одна даже не потому, что она такая, а потому что дом, если ты успела заметить... Он немного безумный. И ужиться с ним смогла только она.

— И как она с ним ужилась? — с интересом спросила Маруся.

— Они не разговаривают.

— То есть главное...

— Главное не разговаривать, да. Начав отвечать на один любой твой вопрос, он уже не может остановиться.

Маруся откинулась на спинку стула.

— Но ты же его отключил?

— Только на время.

— Так почему нельзя отключить совсем?

— Потому что это самообучающийся искусс?венный интеллект, и чем больше он общается, тем умнее становится...

— Но ты же говоришь, что Алиса с ним не общается.

— Поэтому он такой. Дом-дебил.

— Умный дом-дебил, — поправила Маруся.

— Однозначно не самый умный, — совершенно серьезно сказал Носов.

Маруся не смогла сдержать улыбки.

— Ты отведешь меня в столовую?

— Да, конечно... Пойдем.

Маруся кивнула:

— Пойдем.

Они сидели друг напротив друга, смотрели глаза в глаза и не двигались с места. Почему? Какое странное ощущение... Как будто кто-то нажал на паузу и они зависли, не решаясь сказать ни слова или даже пошевелиться.

— Ты знал, что Солнечная система состоит из десяти планет? — неожиданно спросила Маруся, прерывая тишину.

— Да, с этого года.

— Они вернули Плутон?

— Ага...

— Вот он счастлив, наверное...

— А еще добавили Эриду.

— Красивое название — Эрида...

— Запрос принят. Эрида... — проснулся дом. — Десятая планета Солнечной системы...

Маруся с Носовым переглянулись, рассмеялись и быстро выскочили из кухни, захлопнув за собой дверь.

16

На улице было ярко и жарко. Маруся спустилась с крыльца, прикрыв глаза ладонью, сразу же зачерпнула сандалиями песок (надо поднимать ноги выше!), остановилась, вытряхнула, заметила муравейник под березой, и, кстати, что это там щекочет плечо?

Ага, маленькая божья коровка. Шесть точек. В детстве говорили: сколько точек, столько коровке лет — врали, наверное. Запах горячего асфальта, вяленной на солнце травы... в общем, если убрать всех людей, здесь можно было бы неплохо отдохнуть — забраться на крышу с тазиком черешни, сидеть там, объедаться, косточки пулять.

Маруся подставила палец и дождалась, когда красный жучок переползет на него. Божья коровка, улети на небо, там твои детки кушают конфетки... Кстати о конфетках. В животе жалобно заурчало...

— Можно проехать одну остановку на трамвае или дойти пешком... — откуда-то из-за спины сказал Нос. — Кто это у тебя?

— Коровка, — протянула ему палец Маруся.

Коровка расправила тонкие коричневые крылышки

и улетела.

— Ты ее напугал, — улыбнулась Маруся.

— Ну спасибо, — криво ухмыльнулся Нос.

— Я не имела в виду, что ты страшный... — смутилась Маруся.

Нос изобразил на лице мучительную гримасу «ой, вот только не надо» и прошел вперед.

Конечно, Носов был страшным. Но не страшным- страшным, а таким страшноватым. То есть даже немного милым, но все равно не из тех парней, в которых можно влюбиться с первого взгляда. И со второго. И даже, возможно, с десятого. (Если в него вообще можно было влюбиться.) Но он казался довольно-таки обаятельным. Особенно если его причесать и одеть. Ну или хотя бы одеть. Хотя бы во что-то более-менее приличное, а не вот в эту безразмерную футболку до колен и широченные джинсы, которые болтались на нем, как на вешалке. И еще эти кроссовки, словно доставшиеся в наследство от дедушки...