Постепенно успокаиваясь, она еще долго любовалась яркими звездами, усыпавшими южное небо. Нет ничего удивительного в том, что в присутствии Конрада она чувствует себя не в своей тарелке. Неожиданная встреча при весьма неординарных обстоятельствах, во-первых. Кроме того, она приехала сюда совершенно замотанная, специально, чтобы побыть одной, а вместо этого ей приходится терпеть присутствие незнакомого человека. Даже аппетит и тот пропал, хотя обычно во время туристских походов она любит плотно поесть.

Ничего страшного. Хороший сон за ночь ее возродит. А завтра она найдет кого-нибудь, кто поможет ей доставить Конрада в город, а сама вернется сюда, и уже никто не помешает ей отдохнуть. О Конраде я больше даже и не вспомню, уговаривала себя Джорджия.

Забравшись в палатку, она раскатала спальный мешок и, сняв ботинки, аккуратно поставила их в угол. Конрад не спал. Лежа на спине и положив руку под голову, он внимательно наблюдал за ней.

— Закрой глаза, — попросила Джорджия.

Она быстро скинула через голову рубашку, натянув вместо нее на себя тенниску. В пустыне она никогда не носила лифчика, и узкая трикотажная майка четко обозначила ее небольшую, но высокую и хорошей формы грудь. Стянув походные брюки, Джорджия нырнула в спальный мешок и занялась сооружением из куртки чего-то подобного подушке. Расстояние между ней и Конрадом не превышало ширины ладони.

— Спокойной ночи, Конрад! — пожелала она ему.

— Приятного сна, Джорджия.

Пять минут спустя она уже крепко спала и не видела, как, опершись на локоть, Конрад долго еще смотрел в полумраке на ее лицо. Заснул он только под утро.

Джорджия проснулась от пронзительных криков кустарниковой сойки. Ей всегда нравилось яркое оперение этой симпатичной птахи с синей шапочкой, синей полосой от клюва до глаз и над бровью, зеленой спинкой и желтыми пятнами по бокам. Открыв глаза, Джорджия с неудовольствием отметила, что лежит не в своем оранжевом мешке, а каком-то чужом, тускло-коричневом. Вспомнив, что произошло с ней накануне, она взглянула направо.

Конрад еще спал, лежа на боку лицом к ней и протянув в ее сторону руки. Она отметила белые следы шрамов на пальцах и грубые ладони, выдававшие в нем человека, привыкшего работать не за письменным столом, а на открытом воздухе. Тем не менее это были сильные, красивые руки. Про таких людей говорят, что они все умеют делать своими руками, подумала Джорджия.

Внезапно Конрад откинул голову и что-то забормотал. Только сейчас встревоженная Джорджия заметила, как пылают его щеки, а лоб покрыт крупными каплями пота. Освободившись от мешка, она положила руку ему на голову. Он весь горел.

Джорджия быстро оделась и выползла на улицу. Ее собственный туалет занял у нее минимум времени. Захватив салфетку и бутылку с холодной водой, она вернулась в палатку.

Почувствовав на лбу мокрую салфетку, Конрад поморщился и забормотал:

— Нет, сестра. Не надо…

Значит, у него есть сестра, отметила про себя Джорджия. Минуту спустя Конрад открыл глаза.

— Скажи Амелии, что я опоздаю к обеду, — пробормотал он.

Джорджия поднесла к его губам стакан с водой.

— Тебе надо выпить лекарство, — наставительным голосом сказала она и, не слушая его возражений, как маленькому ребенку, положила в рот таблетку.

— Ты ведь скажешь Амелии, да? — продолжал о чем-то просить Конрад.

— Скажу, обязательно скажу, — успокаивала его Джорджия.

Конрад обессиленно закрыл глаза. Мне надо было еще ночью дать ему антибиотик, упрекнула себя Джорджия. Ей вдруг стало страшно. Еще страшнее, чем когда она встретила Эйда и Россера. Конрад чувствовал себя настолько плохо, что перестал ее узнавать и в бреду звал какую-то Амелию.

Кто такая Амелия, можно выяснить и позже, сказала она себе. Сейчас главное сбить температуру.

Быстро пролистав тот раздел медицинского справочника, в котором говорилось об огнестрельных ранах, она осмотрела ногу Конрада. К ее огромному облегчению, отек вокруг раны за ночь спал, хотя краснота все еще оставалась. Однако было ясно, что раненому нужна не ее дилетантская помощь, а настоящий врач. Но как же оставить его одного в таком состоянии.

Конрад продолжал метаться, и ей пришлось расстегнуть спальный мешок, чтобы он не мешал его движениям. Надеясь хоть как то успокоить его, Джорджия постоянно меняла мокрые салфетки, но эффект от такого лечения, разумеется, был невелик.

— Она занята… Ты не должен беспокоить ее по пустякам, — слышалось его бормотание.

Джорджия наклонилась над беспомощным телом, и в этот момент Конрад, неловко взмахнув рукой, больно ударил ее в грудь. Она невольно вскрикнула, и он очнулся.