— Хорошо. Я скажу дворецкому, чтобы он отнес чемодан в машину, а ты иди попрощайся со всеми.

Прощание оказалось чисто формальным. Гувернантка даже не обняла и не поцеловала ребенка. Дворецкий с трудом выдавил из себя улыбку.

— Теперь иди и скажи «до свидания» дяде, — предложил Конрад.

— Не хочу, — отказалась Агги. — Я не люблю его.

— В таком случае, поехали.

Конрад взял девочку за руку, и они вышли на залитый солнцем двор.

Отец с дочерью сели сзади, а Джорджия за руль. Как шофер, подумала она. Машина тронулась, и она увидела в зеркале, как по щекам девочки потекли слезы. Конрад молча, не говоря ни слова утешения, протянул ей бумажную салфетку.

Пока что он делает все правильно, как настоящий хороший отец. Почему-то при этой мысли Джорджии стало страшно грустно.

Как только они вошли в гостиничный номер, Агата кинулась к кровати со словами:

— Я буду спать на этой, а ты рядом, хорошо?

— У нас есть еще одна спальня, — как бы между прочим напомнил Конрад, открывая дверь в соседнюю комнату.

— Я боюсь спать одна в темноте. Мисс Хэмфри говорила, что если плохо себя ведешь, то в кровать заползают огромные мохнатые пауки и кусают тебя.

— Ладно, я беру себе соседнюю спальню, — едва не задохнувшись от возмущения на гувернантку, так бессовестно запугивавшую ребенка, согласилась Джорджия и сразу же занялась перетаскиванием своих вещей из одной комнаты в другую, стараясь подавить в себе ощущение того, что ее изгоняют из рая и отправляют в ссылку.

Потом они втроем обедали в кафе. Агги вела себя за столом безукоризненно, но при этом Джорджия поймала себя на мысли, что до сих пор ни разу не слышала смеха девочки.

После обеда Конрад предложил отправиться в магазин, чтобы купить Агате столь желанные джинсы, которых у нее никогда не было.

— Маме почему-то не нравились джинсы, — со вздохом сказала она.

— Все дети в школе носят джинсы.

— Как? Я буду ходить в школу? — не могла скрыть своего восторга девочка.

— Да, в настоящую школу, и ездить ты туда будешь на желтом автобусе, как все дети.

— Ура! — впервые за все это время улыбнулась Агата. Конрад улыбнулся ей в ответ, и Джорджия почувствовала, как первые, пока еще невидимые, нити любви протянулись между отцом и дочерью.

Прежде чем выйти из гостиницы, они решили распаковать чемодан Агги. Вместе с другими вещами достали фотографию ее матери, которую поставили на тумбочку рядом с кроватью. Грейс Беккер оказалась не просто хорошенькой женщиной. Ее можно было назвать настоящей красавицей. Только женщина с безупречно правильными чертами лица могла позволить себе такую прическу, какую носила покойная Грейс. Она гладко зачесывала роскошные волосы назад. Но при этом выражение лица поражало холодностью и высокомерием. Трудно было представить себе, чтобы такой человек мог дарить людям тепло и заботу.

Во время поездки в магазин выяснился ряд интересных обстоятельств. Несмотря на то что Агата жила окруженная роскошью, она трогательно благодарила за купленные ей простые джинсы, спортивный свитер и обычные кроссовки со светящимися в темноте наклейками. При этом роль Джорджии сводилась к тому, что время от времени они спрашивали ее мнение относительно той или другой вещи. Иногда Агата просила ее пройти с ней в примерочную. Все остальное время она чувствовала себя чем-то вроде манекена, стоящего неподвижно с каменным лицом и ожидающего, когда на него наконец обратят внимание.

Ровно в пять адвокат Джерри Перси постучал в дверь их номера. К этому времени Агги уже надела на себя все обновки и выглядела вполне счастливой.

— Тебе очень идет новый наряд, — похвалил ее Перси. — А кроссовки у тебя просто замечательные!

Пока они с Конрадом обсуждали в другой комнате дела, Джорджия начала читать Агате одну из тех книжек, из-за которых чемодан оказался таким тяжелым. Не успела она еще закончить первую главу Винни-Пуха, как темные реснички девочки закрылись и она заснула.

Они лежали на одной кровати, тесно прижавшись друг к другу, и Джорджия вдруг поняла, что ее жалость к этому маленькому, глубоко несчастному существу трансформируется в другое, более сильное и глубокое чувство.

Что с того, что я полюблю эту девочку? — говорила она себе. Все равно через пару дней она с отцом уедет в Массачусетс, а я вернусь к отшельнической жизни в пустыне. Мысль об этом казалась ей невыносимой. Она закрыла глаза и незаметно для себя тоже уснула.

Джорджия не слышала, как ушел Перси. Проснулась она от ощущения, что на нее кто-то смотрит. Открыв глаза, она увидела стоящего рядом с постелью Конрада.