— Абсолютно верно. Никогда не женитесь на женщине без чувства юмора. Ваша жизнь будет невыносимой.

— Еще один вопрос, Джерри. Закончив все дела, сразу же хочу уехать с Агги домой в Массачусетс. Как вы считаете, это правильное решение или, может быть, стоит подождать, пожить с Агатой немного здесь, чтобы она ко мне привыкла?

— Уезжайте как можно скорее. Надо, чтобы ребенок начал наконец нормальную жизнь.

— Я так и думал. Ну а теперь пойдемте смотреть котят, — предложил Конрад, кладя руку на талию Джорджии.

Оставь меня в покое, хотелось крикнуть той. Если это часть твоей игры, которую ты называешь душевной близостью, то я отказываюсь тебе подыгрывать.

Котята были очаровательны.

— Когда мы начнем с тобой жить в Новой Англии, мы, может быть, тоже заведем себе кошку, — улыбнулся Конрад, кладя руку на голову Агги, которая от радости чуть не лишилась дара речи, в то время как Джорджии хотелось плакать, глядя на счастливые лица отца и дочери.

Выручила ее Бриджит, пригласившая Джорджию в соседнюю комнату.

— Вы с Конрадом будете переодеваться? Для Агаты у нас есть костюм Тыквы, а для него самого пиратский наряд, в котором он будет просто неотразим. Какого же вы мужчину отхватила, однако! — одобрительно заметила она без малейшей зависти.

— Нет ли у вас костюма ведьмы? — спросила Джорджия. — Он лучше всего соответствовал бы моему нынешнему настроению.

— Кажется есть, — удивилась такой просьбе хозяйка.

Наряд состоял из длинной черной мантии, остроконечной шляпы, метлы, сделанной из стержня кукурузного початка, и, наконец, уродливой маски с прорезями для глаз.

Натянув все это на себя, Джорджия пошла в детскую. Агги уже нарядилась в костюм, изображавший толстую оранжевую тыкву. На торчавшие сквозь прорезь руки и ноги ей натянули черные чулки, а на голову надели зеленую шапочку.

Абигейл изображала Винни-Пуха, Клара — Красную Шапочку, а из хозяина дома получился великолепный разбойник.

— Наконец-то ты в своей роли, — не удержавшись, расхохотался Конрад, увидев Джорджию в костюме ведьмы.

— Берегись моего колдовства, — предпочла обратить все в шутку Джорджия, хотя ей до смерти хотелось обидеться.

Пять минут спустя вся компания вышла из дому. Дети несли большие корзины в форме тыквы для угощений, которые им предстояло собрать в окрестных домах. Уже стемнело, но улицы были заполнены народом. Шли целыми семьями. Впереди дети в ярких нарядах, изображая домовых, Франкенштейна, принцесс и принцев, духов и других сказочных персонажей. Родители скромно держались сзади.

Вначале Агата шла чинно, держась за руку Конрада, но, после того как она с девочками собрала дань с первых соседних домов в виде чипсов, шоколадок и ирисок, Агги, забыв о правилах светского тона, бросилась стучать во все двери с традиционным девизом Хэллоуина: «Угощай, а не то мы тебя проучим!».

Когда корзины детей переполнились яствами, адвокат предложил всем вернуться домой.

— Джерри! Ты не возражаешь, если мы с Джорджией немного задержимся? — спросил Конрад. — Как я уже успел понять, родителям всегда не хватает времени для своих личных дел. — Он повернулся к Агате. — Агги, дорогая! Мы с Джорджией хотим немного пройтись. Ты не возражаешь, если мы оставим тебя ненадолго с девочками и их родителями?

— И с котятками! — весело отозвалась девочка.

— Джорджия! Пока ты примеряла костюм ведьмы, я позвонил в авиакомпанию и заказал на завтра три билета до Бостона, — сказал Конрад, как только они остались одни. — Ты полетишь с нами?

— Я? — изумленно воскликнула она.

— Ну а кто же еще? — терпеливо повторил Конрад.

— Нет, что ты! Я не могу, — возразила ошеломленная Джорджия.

— В школу тебе надо вернуться только после Рождества, — не сдавался Конрад. — Тебе понравится дом, в котором мы будем жить с Агги. Он стоит на самом берегу моря.

— Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что говоришь? — взвилась Джорджия. — Мы, мы, мы… Мы для тебя — это ты и Агата. Я тебе совершенно не нужна.

— Ошибаешься, дорогая, — мягко возразил Конрад.

— Да, нужна в качестве приемной матери ребенку.

— Джорджия! Как ты не понимаешь! Агги мой ребенок, и теперь, конечно, она на первом месте в моей жизни, но это вовсе не означает, что мне не нужен никто кроме нее. Жизнь так многообразна. Почему мне приходится говорить тебе такие банальные вещи?