Глупый смешок щекотнул Темку под ребрами. Это уж слишком!

– Покровитель Роддара - Родмир, - представил друзьям Митька. Повернулся к девушке: - А вы, наверное, Мира?

– Она самая, - подтвердил Родмир.

– Дарек, Мира и Родмир. Легенда не окончена?

– Совершенно верно. Правда, эта падаль хотела завершить ее по-своему, но его обман дал нам право вмешаться.

– Ты сядь, - Мира надавила ладонью на Митькино плечо.
– Из тебя Шакал силу скреб. Не мутит?

– Есть немного.

– Убирайся отсюда, - Родмир шагнул к Дареку.
– Пшел вон!

– Все равно Дин обещал. Он должен будет вернуться и закончить бой, - процедил Дарек, махнул рукой в сторону Темки.

Свело судорогой горло, Темка закашлялся. А когда поднял голову, ни Дарека, ни Шакала не было.

– Поговорим, - сказал Родмир, тоже опускаясь на песок.
– Легенду о нас вы знаете. Но тут есть еще и вторая - о покровительнице Дарра. Полной дуре!

– Родмир!
– одернула брата Мира.

– Чего «Родмир»? Дура же она. Нет чтобы правду рассказать, сказочками про источник забавлялась. Слезы ее, видите ли! Она и при жизни дурой была. Ну, решила собой ради города пожертвовать, так что с того, умнеют, что ли?

Мира поджала губы, не соглашаясь с братом.

– Ладно, - вроде как уступил тот. Задрал голову, зажмурился и крикнул: - Даррена, шакал тебя за подол, ты явишься или нет?

– Как был хамом, так и остался!
– возмутился серебряный голосок.

Хранительница Дарра оказалась красавицей. Совсем юная, будь она человеком, Темка счел бы ее ровесницей. Длинные черные волосы заплетены во множество тонких косичек, у каждой на конце - крохотная монетка, и когда возмущенная Даррена тряхнула головой, поплыл звон, такой же серебряный, как ее голос. На смуглых щеках горел румянец, черные глаза полыхали гневом. Темка не удивился бы, если б Даррена выхватила из складок белого многослойного платья кинжал и бросилась на обидчика.

Родмир сказал пренебрежительно:

– Хватит представление разыгрывать. Твоя же вина. И глупость твоя, что прошлая, что нынешняя.

Даррена фыркнула, резким движением отбросила косы (снова серебряно зазвенело).

– Так мне говорить? Или сама будешь?

– Да уж говори, если тебя змея в язык укусила, - ядовито разрешила Даррена.

– Ну, ты видишь?
– повернулся дух Роддара к сестре. Даррена снова фыркнула, но, как показалось Темке, больше для порядка.

– Хорошо, Родмир, - черноволосая красавица смиренно опустила ресницы, и не верилось, что она только что была похожа на злющую кошку.
– Говори все как есть, у тебя лучше получится.

Родмир хлопнул по песку, приглашая Даррену сесть. Та опустилась грациозно, подвернув ноги по даррскому обычаю. Платье обрисовало колени, и Темка отвел глаза.

– Начну сначала. Жила-была юная княжна. Красавица! Ну, сами видите, - Родмир кивнул на Даррену.
– И вот умудрилась эта княжна спасти целый город. Жизни своей не пожалела, хоть только-только Весенний бал для нее отыграли. В других землях вспоминали бы спасительницу в молитвах, и хватит. Но горожане приняли ее как свою покровительницу. Потом город стал столицей, и Даррена получила все королевство. Ума, правда, ей это не прибавило.

Темка думал, что покровительница Дарра возмутится, но та лишь прищурилась, обещая: «Я тебе еще припомню!»

– Тут ведь какая штука вышла: Дарр всегда славился своими мудрецами, а умные люди и при таком покровителе проживут. Есть кем любоваться да восхищаться, а ума и своего хватит. Ей бы радоваться, а она обижаться вздумала. Мол, не ценят. И до того разобиделась, что отреклась от людей, живущих на берегах Синь-озера.
– Родмир обвел рукой Пески, похоронившие под собой красивейшие земли.
– Не знаю, чем уж они ей больше других насолили. Отреклась, и началось: то засуха, то ливни, то бунт, то война. А потом вот и Пески появились. Негде им было больше, только как тут.

– Извините, Родмир, - остановил Митька.
– Но почему тогда Пески приходят к нам?

– Земли - это же и люди, которые на них живут, а сколько их через границу ушло! Вот вам подарочек и перепал. А Даррена… Нет, Мира, ты как хочешь, а я все-таки скажу, какая она есть…

– Ты уже сказал, - перебила сестра.
– Забыл, что раньше Пески были больше? Сейчас они почти не двигаются, а если и случается, то быстро уходят.

– Ну и ладно, - насупился Родмир.
– Дальше рассказывать? Ага. Коль она такая умная, хватило бы ума не скрывать правду, так, может, придумали бы, как проклятие снять. Сейчас я могу рассказать, Даррена разрешила. А то бы ни словечка, язык бы не повернулся. В общем, скрывала. Как признаешься, что такую дурость сотворила? Что по ее вине землю Песками захлестывает, по глупости ее и обидчивости? А еще понравилась нашей Даррене, что источник - вроде бы слезы ее драгоценные. Жалко ей, видите ли, сказку портить. Заодно, так уж вышло, и о Дареке легенда смолчала. Он не умер, как принято считать. Он был проклят за трусость свою и жадность.
– Родмир положил руку на песок.
– Горячий, да? Вы вон знаете, каково в таком от жажды мучиться. Дарек обречен вечно быть в этих Песках. Ничего другого для него нет. Жарит ему душу золотом, бронзой и серебром - что хотел, то и получил.

Темка пересыпал крупинки из ладони в ладонь. Все время - только это? Взмок, как представил такую муку.

– Не говорите, что слишком жестоко. Пески - страх и жадность Дарека. Не Создателем они для кары посланы, а самим Дареком рождены. Страх и жадность, у него ничего и нет больше. А родник… вы сами гляньте: на такую огромную пустыню - такой крохотный родник. Это то хорошее, что у Дарека в душе осталось.

– Но ведь есть, - вмешалась Мира.
– Сколько им людей спаслось.