– Я обещал ему вернуться. Я должен.

– Да кому, шакал побери?!

Под рукой на подоконнике - золотой песок с редкими вкраплениями бронзы и серебра.

– Не знаю. Он помог нам тогда, в Южном Зубе. Я обещал, что вернусь. Мне нужно быть у источника.

Темка буркнул сердито, заранее отметая возражения:

– Я еду с тобой.

– Нет, - отрезал было Митька, но ему шепнули: «Возьми с собой».

– Я тоже еду.
– Марк произнес это так, что спорить - лучше уж сразу по лицу ударить.

Каких стоило сил уговорить короля отпустить их из Северного Зуба! Осада затягивалась, в порученцах Эдвин пока не нуждался. Митька же прицепился как репейник. Кажется, король разрешил отлучку, лишь бы тот отстал наконец.

Вот и приехали. Казалось, впереди лежит громадное отражение солнца - такое же слепящее и жгучее. Горячий воздух колыхался, одинокое засохшее дерево выглядело призрачно-ломким. Митька расстегнул мундир. Рубашка прилипла к мокрой спине, княжич пошевелил лопатками.

– Поедем или коней оставим?

– Жалко.
– Темка погладил Каря по шее.
– Лучше оставим. Тут все равно никого нет.

Лошадей привязали к сухому дереву, выбирая ветки покрепче. Кони нервно прядали ушами, им не нравилось соседство Черных песков. Темка снял мундир, кинул на седло.

– Не вольно ли?
– спросил Марк.
– Неизвестно, к кому идем.

– Пфе! Видел бы ты, в каком виде я здесь шлялся. Митька усмехнулся.

– Да, не княжич, а босяк из нищей деревни.

– Вот и неправда! Штаны у меня из хорошей ткани были.

– Ладно, из обнищавшей деревни. Жаль, не сохранились. Сейчас бы нацепил по старой памяти.

– Я в них уже не влезу, - гордо ответил Темка.

– Шакал, ослепнуть можно.
– Марк посмотрел на Пески из-под козырька ладони.
– Идем или тут еще языки почешем?

Теперь Пески приближались медленнее, все ощутимее дыша жаром. Они уже не казались сплошь золотыми, покрылись бронзовыми жилами, кололи глаза серебром. Ближе к границе спекшейся земли, давно не рождавшей травы, бронза лежала широкой полосой. Митька первым ступил на песок.

– Могли бы и тропу проложить, - проворчал Темка.

– Вон, чем тебе не тропа, - показал Митька. Единственная, прямая, узкая, она уходила к горизонту.

– Пусти меня.
– Темка оттер плечом.
– Мне привычнее.

Шли след в след. Перед глазами маячила Темкина спина в прилипшей, потемневшей от пота рубахе. Слышалось дыхание Марка. Припекало все сильнее, вода во фляжке успела нагреться. Митька по привычке начал считать глотки, и вскоре с удивлением понял, что уже выпил положенную когда-то в Южном Зубе дневную норму. Но ведь держался тогда гарнизон, не сошли с ума, не поубивали друг друга. Создатель, спасибо тебе, что не оставил в тот час.

Солнце поднималось выше, тени укорачивались. Слепило глаза, мешало надежную бронзу с сыпучим золотом. Митька переставлял ноги, не отрывая взгляда от Темкиной спины. Тот шел уверенно, ни разу не оступившись с бронзы. Тропа повела влево, оставаясь все такой же узкой. Побратим остановился, Митька чуть не ткнулся ему в спину.

– Смотрите.

На горизонте золотое свечение разбавляли неяркие радужные сполохи.

– Мираж?

Темка прикрыл глаза ладонью, вглядываясь.

– Нет. Источник.

Не сговариваясь, прибавили шаг. Радуга уменьшалась, тускнела, пока не оказалась всего лишь тенью над небольшим родником.

– Это - источник?
– удивился Марк.

– Балда!
– фыркнул Темка.
– Знаешь, как было здорово его найти?

Митька опустился на колени, провел по мокрому песку. Бороздки набухли водой, чуть подержались и размякли. Как только у Темки хватало сил ждать, пока наполнятся бурдюки?

– Сволочь Герман, - вспомнил Митька капитана. Темка напился из горсти, кивнул:

– Это понятно. Но кто тебя звал?

– Я.

Митька вскочил, обернулся.

В нескольких шагах от источника стоял мужчина лет тридцати. Он был в непривычно длинной, до колен, богатой расшитой рубахе, коротких штанах и мягких невысоких сапогах. На боку незнакомца висел меч в украшенных серебром ножнах.

– Я - дух Песков.

– Ничего себе!
– вырвалось у Темки. Дух не обратил на него внимания.

– Эмитрий Дин, я спас твоего побратима, и теперь ты должен вернуть долг. Жизнь за жизнь.