В первый день он старался сочувствовать Грине, подбодрить его. Но когда они возвращались после прогулки в парк, Серёжа заметил, что этот бомж что-то прячет в кармане. Он догадался, что Гриня сбегал в будку на заброшенной сцене. Ну и что с того? Он ведь там жил, какие-то вещи у него остались, личные. Так зачем их прятать? Но вида он не подал, тоже дурачком прикинулся.

Домой пришли, и Гриня сразу в туалет — шасть! «Ладно, — подумал Серёжа. — Не буду тебе мешать. Пока.» И в свою комнату ушёл, магнитофон врубил — вроде, и дела ему до Грини нет. Но дверь прикрыл неплотно, щель оставил. Видит, Гриня вышел, осмотрелся, и — на балкон. Воздухом свежим подышать! Только что по улице шёл, жаловался на жару и духоту. В комнате как раз прохладно. Но нет, успел уже видно по жаре соскучиться! Серёжа бесшумно на подоконник влез, в открытую форточку чуть-чуть голову просунул. Достаточно, чтоб увидеть, как Гриня в старом столе роется. Да так ловко, что и железкой не звякнет, а там их полно. И оглядывается через плечо на балконную дверь…

Ладно! Серёжа на кровать лёг, наушники на голову надел, книгу взял. Вовремя. Гриня в дверь голову осторожно просунул, улыбается. Но он не сразу заметил: ведь и музыку слушает, и читает одновременно. Потом увидел, клавишу на магнитофоне нажал:

— Вы что-то спросили? Я не слыхал…

— Нет, нет, Серёженька, не беспокойся, это я так. Сказать, что тоже прилягу с книжечкой. А если тебе куда надо, меня не стесняйся, иди.

— Да нет… — Серёжа лениво потянулся. — Нагулялся. Жара такая. Я папу буду ждать.

Это было два дня назад. Что Гриня спрятал в туалете, Серёжа узнал в тот же вечер. Прикинул, где может быть тайник, и сразу — к дырке с трубами. Когда мама с папой ещё вместе жили, он сам рогатку туда прятал. Так вот: в целлофановом пакете да ещё в какой-то тряпочке завёрнуты были тяжёлый шприц, две иглы к нему — потоньше и потолще, и две упаковки ампул. Серёжа всё разглядел, завернул, как было, и туда же спрятал. «Похоже, бомжик наш на игле сидит, — подумал почти весело. — Вот подарочек! Наркоман».

Но что же Гриня спрятал на балконе? Серёжа терялся в догадках. Хотелось поскорее узнать, да в тот день возможность не представилась. А вот наутро отец с Гриней ушли на «место преступления». Тогда Серёжа и порылся в старом балконном столе. То, что он там нашёл, и испугало его, и взбудоражило. Своё сокровище Гриня завернул в кусок пожелтевшей газеты — их там издавна целая стопка лежала. Потому мальчик не сразу отыскал — не обратил сначала внимание. А когда нащупал и развернул, то там, в плотной замызганной тряпке, увидел два красивых кожаных длинных футляра. Раскрыл первый, и…

— Ух ты!

Не удержался от восклицания. Ещё бы! Таких красивых и ладных ножичков он никогда не видал. Блестящие, хромированные, с удобными гофрированными ручками. И даже просто на взгляд видно, какие острые, причём у одного, поменьше, отточены оба ребра. Да, красивые-то красивые эти ножички, но и зловещие в то же время. Пока Серёжа смотрел на них — мурашки побежали по спине… Во втором футляре тоже лежал нож, такой же красивый и острый, но более широкий и слегка загнутый… Долго не мог Серёжа оторвать от них взгляд. Он, конечно, понял, что это не простые ножи, а, наверное, медицинские: может, такими хирурги операции делают? Но зачем они этому Грине? Он ведь не врач, сам рассказывал, что строитель. Странно. И тревожно. Очень тревожно.

А ещё некоторое время Серёжа раздумывал, что же делать? Показать находку отцу? Это было бы лучше всего. Но не получится ли, что Гриня найдёт всему объяснение, и он, Серёжа, останется в глазах отца не только дураком, но и подлым подглядчиком? А уж если Гриня соврёт, выдумает свои объяснения — что скорее всего! — уже ему, Сергею, доверять не станет. Кто тогда отца подстрахует? Ведь папа настроен верить Грине…

Есть ещё вариант — пойти в милицию. Но это совсем не годится. Отец ведь прячет Гриню, а он, сын, получится предателем…

В конце концов мальчик завернул ножики, как были, и положил на место. Пускай. Похоже, их гость пока не собирается никуда сматываться. Ему и здесь хорошо, безопасно. Он же, Серёжа, будет постоянно настороже, присматривать за этим бомжем. И обязательно наступит момент, когда отец сам убедится: что-то неладно.

Когда вечером Лунёвы собрались в гости к Даше Елисеевой, а Гриня попросился погулять, Серёжа заколебался. Может, остаться, тайком за Гриней проследить? Но уж очень хотелось пойти: он ведь, как и все, знал тележурналиста Глеба Елисеева, который такие увлекательные передачи из разных необычных мест всего мира делает. Знал, что отец дружил с Елисеевым и его дочкой… Вообщем, пошёл, и не пожалел. А про Гриню решил так: никуда тот сегодня ещё не денется, вернётся. А уж завтра он с него глаз не спустит.

Утром, когда Серёжа пересекал двор, чтоб выйти на свою обычную беговую дистанцию, он вновь увидел у раскрытого гаража Олега. Только на этот раз Олег не просто поднял руку в приветствии, а махнул, подзывая. Вблизи «Харлей Девидсон» оказался ещё более мощным и прекрасным. Серёжа тихонько погладил руль и кожу седла. Промчаться бы на таком!.. А Олег запросто так и говорит:

— Составишь мне компанию? Полчасика по окружной?

— Покататься?

— Ну!

— Вот здорово!

У Серёжи дух перехватило. А Олег уже вынес из гаража второй шлем — такой же красивый, как и у него, сам надел и застегнул второй на мальчике. Добавил только: