— Сема, не может быть, Эдичка уже давно завязал!

— Я тоже так думал, пока пять минут назад его своими собственными глазами не увидел. Это не просто игра, это — красивая игра!

— Сема, ты, верно, обознался. Комар другим бизнесом занимается, у него теперь салон связи на Московской. Я был там недавно и за руку здоровался с Эдуардом.

— Ваня, если ты мне не веришь, тогда сам сходи туда и посмотри.

— Вот пойду и посмотрю! Эдичкина игра дорогого стоит. Я в позапрошлом году проиграл ему пятнадцать штук, но сделал это с большим удовольствием.

Голоса за моей спиной стихли, и я поняла, что мужчины отправились смотреть на игру Комара. Мне тоже следовало это сделать, но я не могла оторваться от рулетки. Фортуна улыбалась мне, и все тут! Правда, счастье длилось недолго, вскоре судьба принялась строить мне кривые ухмылки, а потом и вовсе от меня отвернулась. Пора было уходить, пока я не спустила все фишки. И я ушла — с небольшим, но все-таки выигрышем.

Настало время проверить, как там Эдик. Стол, за которым они с Павлом играли, собрал множество зрителей. За время моего отсутствия игра действительно превратилась в настоящее шоу. Фокин сидел, весь покрывшись испариной и с очень озабоченным взглядом. Похоже, теперь он проигрывал. Я внутренне возликовала.

Сдали карты, сделали ставки, поменяли карты, увеличили ставки, раскрыли карты… У брюнета — две пары, у Комара — флеш, у плешивого — дамовое каре, у Фокина — тузовое каре с двумя джокерами.

Да, Таня, ты — лицо заинтересованное, тебе нельзя здесь находиться. Пока тебя не было, все шло как надо. Ты пришла, и Павлик снова пошел в гору, а ведь ему надо проиграть, причем очень много, чтобы заплатить было нечем. Пока я об этом думала, Фокин опять выиграл и снова вошел в раж. Я посмотрела на Комарова: тот был невозмутим. Трудно сказать — уверен он в победе или нет? Я опять вышла, причем на этот раз покинула казино. Села в свою «девятку», включила музыку и попыталась расслабиться.

Прошло чуть более часа, и в моей маленькой, расшитой бисером сумочке задребезжал мобильник.

— Алло, — сказала я с замиранием сердца.

— Танечка, я его сделал! Павлик просит отсрочку платежа на полчаса. Значит, наличных у него с собой нет, хочет до кого-то дозвониться и попросить взаймы.

— Что ж, пусть звонит, — благосклонно разрешила я.

Разумеется, мне сразу же пришло в голову, что Фокин позвонит Тугариной, чтобы занять у нее денег. Возможно, Лидия Дмитриевна сама же их сюда и подвезет. Тогда моя задача намного упростится. Я стала внимательно следить за всеми вновь прибывающими посетителями казино. Никого похожего на Тугарину среди них, увы, не было.

Через полчаса снова раздался звонок.

— Да, Эдик, слушаю.

— Павлик не нашел денег и спрашивает — не может ли он сегодня же отыграться?

— Сумма большая?

— Не очень. То есть, конечно, немаленькая, но ты говорила, что он недавно хорошо отяжелил свой карман. Значит, уже все просадил.

— Не знаю, может, он просто жмется? — размышляла я.

— Мне кажется, что он глухо сидит на мели. Уж поверь мне, я сразу отличаю, кто действительно неплатежеспособен, а кто ваньку валяет. Этот круто попал на бабки, — резюмировал Комаров.

— Тогда действуй по нашему плану.

— Ясно, сначала напущу на него страху, а потом предложу вариант.

— Правильно, — согласилась я. — Эдик, я в своей машине. Сюда ты мне его и приведи.

— Договорились.

Ай да Эдичка, все-таки он сделал Фокина! Молодчина, не потерял квалификацию. Теперь он морально надломит Павлика, и тот, в полной мере осознав, что такое карточный долг, согласится на все. В былые времена те, кому нечем было платить, просто-напросто стрелялись. Это я знала из литературы, а вот в жизни с такими случаями не встречалась.

Поговорив с Комаром по телефону, я немного успокоилась и стала ждать, когда он приведет ко мне Фокина. Прошло пять минут, десять, тридцать, сорок пять, но Эдичка ни с Павликом, ни без оного на горизонте так и не появился. Неужели Фокин нашел деньги? Едва я об этом подумала, как из казино вышла целая процессия. Возглавлял ее Эдуард Комаров, следом, понурив голову, шел Павел Леонидович, затем еще несколько человек, бывших свидетелями их игры. Кажется, среди них были и те двое мужчин, которые за моей спиной восхищались талантами Эдика.

Я открыла окно со стороны пассажира и услышала слова Комара:

— Карточный долг — это святое! Но я посвятил свою победу одной очаровательной девушке. Она хочет с вами приватно пообщаться, и если ее это общение удовлетворит, ваш долг будет погашен.

— Кто она? — осведомился Фокин и попытался заглянуть в салон машины.

— Нет, — остановил его Комаров. — Это не важно, кто она. Итак, ваше решение? Четверть миллиона или…

Вот это сумма! А все начиналось с мелочи…

— Или, — сказал Павлик после некоторых раздумий и сел ко мне в «девятку».