Вики, оказывается, тоже вымылась, а еще она распустила влажные волосы и накинула на плечи точно такую ткань, что пучком висела над кроватью. Закуталась в прозрачный узор – и явилась проведать гостя весьма неодетая. Сквозь туман невесомых нитей угадывалось решительно все, а воображение охотно дорисовывало то, что было полускрыто тенями и складками. Чувствуя себя окончательным дикарем, Ичивари сидел и смотрел, забыв дышать. Оказывается, далеко не обязательно бледные – слабогруды. И кожа у Вики не серая, она удивительная, цвета свежего молока с ягодным румянцем…

– Чар, я решила уточнить, на том берегу у тебя осталась жена? – негромко спросила женщина, поправляя волосы и осторожно улыбаясь. – Ты не подумай чего дурного обо мне, но я так устроена – не верю в одолжения без оплаты.

Женщина медленно опустилась на колени, поправила край ткани, выбранной махигом для подстилки, и села совсем рядом, позволяя прозрачной накидке свободно сползти с плеча. Вики задумчиво повела головой, и волосы рассыпались свободнее, обняли плечи. Тонкая ладонь тронула напряженную руку махига, на миг пальцы сплелись с его грубыми, крепкими. Вики чуть отстранилась, запоздало и бессмысленно поправила скользкую ткань, ничуть не скрывающую тело. Вздохнула так, как не дышат люди леса, – колыхнувшейся грудью, а не животом.

– Нет жены, – шепотом выговорил Ичивари, понимая, что ответа от него не ждут. Но молчать становилось удушающе невыносимо, а иные слова и мысли будто попрятались…

Кожа руки помнила прикосновение белых пальцев. Воздух в легких делался все горячее, в животе плясал, набирая силу, полубезумный арих. Махиг сжимал зубы и сохранял неподвижность, берег остатки выдержки и осознавал себя, странное дело, покорным пленником хозяйки дома. Именно пленником, а никак не гостем. Каждым вздохом Вики воровала его свободу. Каждым движением плела ловчую сеть, присваивая все взгляды, все мысли и даже, пожалуй, еще не родившиеся сны…

– Ты свободен от обязательств, и это к лучшему. Видишь ли, я не стану лгать и утаивать, ты очень и очень нужен мне, не буду скрывать даже худшего: это вопрос жизни и смерти. Моей жизни и моих людей, для тебя то и другое – чужое дело, ненужное, опасное… Если бы ты был сакром или тагоррийцем, мы могли бы обсудить возмещение за услуги золотом, землями или связями, – почти виновато отметила Вики, осторожно устраивая руку на плече махига и чуть наклоняя голову, чтобы заглянуть в его лицо. Вторая белая рука вспорхнула и бережно прочесала мокрые волосы Ичивари, отбросила пряди от лица.

– Золото? Зачем? – поморщился махиг, ощущая, как мерзнет плечо, лишенное прикосновения тонких пальцев.

– Тебе не требуется, знаю. Но такой путь был бы предпочтительнее. Увы, тебе чуждо все перечисленное. Ты даже не понимаешь ценности и настоящего смысла слов и обещаний, поэтому я предлагаю совсем простой договор. – Вики вернула свою руку на смуглое плечо. – Я пользуюсь всеми твоими способностями, ты в обмен получаешь… все права. Это честно. У вас подобный договор не сочли бы оскорблением или нарушением традиций? Наконец, я такая – годна для договора?

Ичивари молча покачал головой, вздрогнул и кивнул, запутавшись в вопросах и снова думая о ловчей сети и о себе – счастливо запутавшемся, страстно желающем никогда не обретать свободу одиночества и покой хладнокровной логики… Махиг пил аромат белой кожи, неотрывно глядя в темные, почти черные в тенях ресниц, глаза Вики. Он чувствовал, что трудноуловимый незнакомый запах длинных влажных волос много опаснее «живой воды»: и надо бы отказаться от подозрительной сделки с неясными условиями и обязательствами, но это уже непосильно. Он воин, он побежден без боя и более того: во имя подобного плена он готов стоять у столба боли так долго, сколько потребуется… Сама не ведая того, Вики поправила волосы левой рукой, почти точно исполнив ритуальный жест просьбы о бусах. Качнулась всем телом ближе, и махиг сперва ощутил прохладную щекотку невесомой ткани, а затем тепло и упругость кожи. И арих, уступивший асхи место советника и покровителя на долгие месяцы морского странствия, взметнулся гудящим пламенем, в единое мгновение вскипятил и испарил с огромным трудом накопленную рассудительность. Покой глубокой воды жил лишь в глазах Вики, делая их еще более загадочными, не отпускающими взгляда…

Светлые волосы оказались мягче заячьего меха, Ичивари зарылся лицом в их влажную прохладу, вдыхая запах чужого берега, – первый и, может статься, единственный настоящий живой запах в мертвом мире каменных городов и бездушных людей.

– Я не подарю тебе бусы, – едва слышно шепнул сын вождя на родном наречии, вряд ли осознавая даже, что говорит вслух. – Я просто не смогу уйти. Теперь я знаю, почему дарить бусы – постыдно… Это знак предательства. Но я тебя не предам. Никогда не предам.

Кожа женщины, кажется, светилась горным снегом, Вики послушно выгибалась назад и обнимала плотнее, и была она – обманчивый снег, прохладный при касании губами и обжигающий в следующее мгновение…

– Чем тебя не устроила кровать? – уточнила Вики, когда масло в светильниках уже закончилось, а слабый огонек утра еще толком не разгорелся.

– Там все кружевное. А ну как порвется или сомнется? Жалко…

Женщина негромко рассмеялась, удобнее и плотнее прижалась щекой к плечу, погладила пальцем шею вдоль нитки со знаком чаши: