– Завтрак подан, госпожа. – Голос слуги был тих и хрипловат. – Гостю я сам помогу одеться. Мы будем долго разговаривать. О дворце, парке, правилах поведения. Бгама сделает все, что следует.

– Спасибо. – Вики, проходя мимо слуги, погладила его руку и направилась к двери. – Все и сделай. Чтобы был жив и здоров, это и есть «все», да?

– Мы постараемся, – пообещал Ичивари закрывающейся двери. Глянул на слугу. – Говорили, все люди вашего берега немые…

– Это штаны, нижние, сперва следует надеть их, – невозмутимо сообщил Бгама. – Тут перед. Тут завязки. Я таари лишь на четверть. Мою бабушку привезли сюда, я не видел ее родной земли. Моя бабушка родила ребенка хозяину. Девочку. Та тоже родила ребенка своему хозяину. Меня признали неублюдком, то есть незаконным сыном, но уже человеком. Я принял веру в Дарующего. Это позорно, но необходимо. Нас таких много. Мы искали здесь то, что у нас отняли. Я преуспел. Теперь я служу Вики, другие тоже служат. Это верхние штаны. Перед здесь. Завязывать так.

– Столько тряпок! Я в них чувствую себя куклой. Но двигаться удобно.

– Хорошая одежда. Бгама подбирал, – гордо кивнул странный человек. – Это куртка. Рубаху ты сам надел, хорошо. Пока ходи босой, удобно. Позже выдам чулки и башмаки. Иди за мной, в библиотеку. Буду показывать план дворца. Госпожа строга, сказала выжить. Трудное дело.

– Бгама, а за нее стоит умирать? – прищурился Ичивари, которого несуетливое усердие слуги забавляло.

Бгама удивленно оглянулся, явно сомневаясь в разумности гостя, убрал руку с ручки двери. Серьезно кивнул, чуть помолчал, морща лоб и без малейшего дружелюбия рассматривая махига.

– Можно и умирать, так. Тори считает ее бакха – живой. Тори не ошибается. – Бгама строго погрозил махигу пальцем. – Обидишь Тори, я вернусь из тени после смерти и сожру твои кишки.

Отвернулся и пошел по коридору, больше не оглядываясь. Махиг зашагал следом, озираясь по сторонам, рассматривая картины, щупая стены и ткани штор, облицовку дверей. Библиотека оказалась огромна, число и разнообразие книг, тонкость рисунков и красота оформления текста поразили Ичивари. Он успел повынимать с нижних полок до сотни томов в добротных переплетах самого разного вида и размера, пока Бгама хлопотал, распоряжаясь по поводу завтрака и устраивая на большом столе важное: план, рисунки, бумагу, чернильницу… Махиг ел, продолжая листать книги и ругая себя без слов: как он одичал и опустился! Грязными руками трогает переплеты. Но отказаться от любопытства невозможно: когда еще он увидит великую ценность, хоть отдаленно подобную содержимому шкафов в этой комнате? Воистину Вики очень богатая женщина.

Бгама не торопил гостя. То ли понимал его состояние, то ли осознавал, что весь остаток дня, до сумерек, уйдет на пояснения, и позволял ненадолго оттянуть неизбежное.

Само собой, не удалось изготовить корпус корабля за пять дней, как сгоряча пообещал Гимба, в первый раз коснувшись ариха и без труда обратив в пепел отрезок ствола изрядной длины. Сагийари убедил магиора пробовать свои силы на бесполезной для постройки части ствола, самой тонкой, близ верхушки. И потому пробудившийся арих не причинил вреда скрытому в толще древесины кораблю, еще не явленному на свет.

Считать корпус уже готовым и требующим лишь удаления излишков, его окружающих, предложил Магур. Он некоторое время наблюдал, как Гимба рычит, хмурится и толкает вперед свой тяжелый, каменно-твердый кулак. Как вспыхивает едва различимое пламя и беззвучно рассыпается теплым пеплом. Слишком быстро, грубо и неточно. Пожилой вождь безмятежно сел и начал рисовать корабль. Потом позвал Сагийари и предложил вылепить фигурку хотя бы из глины, поскольку вырезать из дерева – долго. Лепили все вместе, приглашая профессоров и фермеров, охотников и мастеров по дереву. Обсуждали, кто что помнит о каравеллах и кто готов предложить новое. Любому телу, тем более большому, нужен скелет – это тоже придумал Магур. Так получится усилить выжженную огромную лодку и удерживать ее форму долго, надежно, без трещин и искажений. Сагийари сказал, что надо одеть корабль в кору. Есть годная, не гниющая и легкая. И чем ее закрепить, он тоже уже знает. Фермеры посоветовались и точно указали, где ставить мачты, две – больше не получится. Ушли сразу, чтобы собрать по всей столице ткань и сделать парус. Один-то еще цел со времен последней войны, захвачен на корабле людей моря, не сожженном дотла. По его образцу, рассмотрев крепление и шитье, следует теперь спешно делать новые, много.

Во второй раз выжигали тоже пробную лодку, из относительно тонкого ствола, вдвоем, слушая друг друга и Шеулу. Корпус получился кривобокий и неровный, ошибки учли, договорились, как оставлять запас и где он должен быть побольше, а где поменьше.

Смотреть на изготовление настоящего корпуса пришла вся столица, даже самые дряхлые старики добрались: вождь выделил коней и отменил все иные работы. Принесли на носилках Утери и Гуха. Бывший ранвари очнулся и начал уверенно узнавать людей как раз в утро большой работы. Говорить еще не мог, только хрипел горлом и моргал, вполне успешно общаясь таким нехитрым способом. По крайней мере, Лаура понимала его до последнего невысказанного слова. Гух бредил, лежал совсем серый, обескровленный и похудевший до невесомости, но оставить его в городе не захотели. Как можно не присутствовать на берегу в столь важный день? Глаза не увидят, так душа разберет… Тем более что рядом с больным сидел Томас: жалостливо вздыхал и гладил руку названого внука, чутко вслушиваясь, не попросит ли пить. И запоминал все важное, чтобы позже пересказать. Жена вождя тоже пришла, ее привел Джанори. Долго убеждал, отведя в сторону, даже ругал: было слышно, как он укоряет в излишней робости. Наконец женщина кивнула, позволила провести себя и усадить рядом с Шеулой.

– Она станет петь, – уверенно сообщил Джанори. – Это важно. Она сама не понимает, как много ей дано и как важно очистить душу и настроить перед работой. В храмах Дарующего не зря поют. Ищут короткий путь к духам. Объединяют силы для прошения. Юити, сперва то, что каждое утро поешь асари, ведь корабль родственен ветру и именно ветер его повлечет в путь. Затем то, что ты записала относительно ариха: огонь создаст этот корпус и сделает его надежным, красивым и правильным по форме. Наконец – хоть несколько слов для амат, чтобы наш корабль добрался до удобного берега и избегал скал. А для асхи ты споешь, когда корпус коснется воды.

Джанори говорил так уверенно, спокойно и буднично, словно строить корабли махиги умеют давно и все прочее, помимо песен, уж всяко удастся им без ошибок. Шеула вслушивалась и улыбалась. Гимба виновато косился на пустое место там, где недавно он испепелил часть ствола. Магур стоял у комля секвойи, прикрыв глаза, просто слушал море, ветер… и голос дочери, впервые за много лет решившейся спеть при всех, в полную силу… Даргуш тоже слушал и смотрел на жену с нежностью и теплотой, с какой-то неожиданной для взрослого и жесткого мужчины кроткой лаской, совсем необычной во взгляде вождя.